Бунт марионеток
Шрифт:
— Новости есть, и серьезные, — ответил Гори, но на скамью не сел, а так и остался стоять у входа в шатер. — Мой повелитель, дозорные только что задержали двух путников, прискакавших из самого Кароса.
— Вот как. Очередные указания от сената и императора относительно того, как нам вести кампанию?
— Похоже, на этот раз дело серьезнее, — сказал Гори, — эти двое отказались сообщить мне, что их привело в наш лагерь. Они требуют встречи с тобой, Клай, просят, чтобы эта встреча осталась тайной для всех наших!
— Это становится интересным, —
— Пока нет, мой господин! Но если последуют соответствующие указания…
— Не тяни! Я вижу, ты чего-то недоговариваешь! Как зовут этих двух?
— Один из них Суин Лопс — князь-казначей императора, а второй назвал себя канцлером Его Величества.
— Бара! Что за дьявольщина! Так зови их скорее! Подумать только, часами держишь двух самых крупных чиновников Империи у моего порога! Этак я лишусь последних милостей казначея и канцлера!
Гори усмехнулся и, аккуратно разгладив маленькой жесткой щеточкой свои пышные черные усы, неторопливо вышел из шатра. Через минуту он вернулся с двумя закутанными с ног до головы в меховые плащи путниками.
Клай степенно поднялся от походного столика и небрежно поклонился вошедшим.
— Рад приветствовать дорогих гостей.
Он терпеливо подождал, пока Гори помогал путникам расстегнуть пряжки на плащах и снять дорогую одежду. Однако брови Клая удивленно полезли вверх, когда под плащами канцлера и казначея оказались грязные, пропыленные, затертые камзолы, которые и простые-то горожане, наверное, побрезговали бы на себя надеть.
— Боже! В каком вы виде! К чему этот маскарад, господа? Что с вами произошло? Вид ваш заставляет с тревогой сжиматься мое сердце.
В ответ, точно по команде, оба старых вельможи с тяжелыми вздохами бухнулись на колени и припали губами к сапогам Кальта.
— Полно! Полно! — пробормотал Клай, невольно отступая от них. — Уж не лишил ли вас бог рассудка? Я ведь всего лишь один из полководцев императора, а вы его первые сановники и советники! Если кому и падать на колени, то мне перед вами. Однако я не буду этого делать, ибо не чувствую за собой особой вины и милости просить мне не пристало.
В ответ послышались дружные всхлипывания, шмыгания носами и рыдания.
— Что я слышу? — спросил Кальт уже без тени улыбки. — Неужели вы принесли мне страшные вести? Говорите же, прошу!
— Великий император! Светоч вселенной… Свет очей наших… Отец отечества, многомудрый и всевидящий Фишу ушел от нас. Он покинул своих грешных подданных и теперь причислен к сиятельному сонму богов… — заголосили вельможи, по лицам которых потекли вполне натуральные слезы.
Клай побледнел и, точно согнувшись под тяжестью страшного горя, медленно опустился в походное кресло.
— Страшная весть… — прошептал он. — Сильный удар… Жене моей уже сообщили?
— В Калии о кончине императора будет известно дня через три-четыре. Мы спешили, князь, тебе первому поведать эту печальную весть.
Кальт подобрался и насторожился:
— Я
— Да, — четко и уже без наигранной печали произнес Бара. — Мы привезли тебе подлинное завещание ушедшего императора.
Казначей поспешно расстегнул невзрачную кожаную суму, болтавшуюся у его пояса, и извлек золоченый футляр со свитком.
— Прими этот документ, Клай из рода Кальтов, — продолжал Бара, забирая футляр из рук казначея и передавая его полководцу. — Перед неумолимой смертью император Фишу тебе завещал трон и судьбу страны. Ты его единственный законный преемник!
Клай поспешно открыл футляр, развернул пергамент. Скользнул глазами по ровным красивым строчкам, выполненным придворными каллиграфами императорской канцелярии. На мгновение задержал взгляд на подписи самого Фишу и многочисленных печатях и росчерках чиновников и, свернув документ, бережно положил в футляр.
— Спасибо, друзья, — тихо произнес он, помогая вельможам встать с колен и усаживая их на скамью. — А теперь поговорим спокойно. Я догадываюсь, что ваше появление в моем лагере связано не только с этим завещанием, но и с какими-то осложнениями, возникшими после смерти моего дорогого тестя. Случилось нечто очень серьезное и страшное, иначе что же заставило двух таких степенных и уважаемых граждан Империи бросить все свои дела в столице и мчаться через всю страну, подвергая себя тысяче опасностей, переодеваясь, дабы не быть узнанными, и это, чтобы попасть сюда, ко мне, в военный лагерь? Я полагаю, кто-то постарался опередить меня в Каросе, не так ли?
— Это так, Клай, — пробормотал Бара. — Ты знаешь, я сорок лет верой и правдой служил моему старому, доброму императору. И для меня, и для Лопса его воля — закон. Мы не могли быть безмолвными свидетелями тех гнусностей, что творятся сейчас в столице. И вот мы здесь, чтобы служить тебе. Знай же, что Тиус Корг узурпировал власть. Он провозгласил себя императором ронгов и заставил сенат узаконить свое положение.
— Тю! — протяжно свистнул Клай. — Ловко. Значит, воля Фишу для него пустой звук. Хм… Насколько я понимаю, скоро мне и моим солдатам предложат присягнуть на верность новому императору.
Бара и казначей Лопс вздрогнули и побледнели.
— Неужели вы, великий полководец Империи, законный преемник Фишу, на это пойдете? — почти вскрикнули они одновременно.
— Нет, конечно! — усмехнулся Клай, — Корг просто последний идиот, раз решил перебежать мне дорогу. Сколько у него сил в столице? Два, три легиона?
— И тех не будет, — подобострастно произнес Бара. — Мальчик нацепил корону, но совершенно не умеет реально оценить положение дел. К тому же, мой повелитель, солдаты столичного гарнизона большей частью не участвовали в серьезных походах, их военная подготовка слаба. Уверен, достаточно будет двух легионов с вашими ветеранами, чтобы заставить разбежаться этих желторотых юнцов и всех сторонников Корга.