Бунт марионеток

Шалин Анатолий Борисович

— Ну, мой милый! Клясться можно в чем угодно и сколько угодно! — усмехнулся Фишу. — Этим нас не возьмешь!

— Великий, вы полагаете — это уловка?

— Да, мошенник ждет, что мы успокоимся, обнажим наши границы, перебросив часть легионов на север для борьбы с Мигу. При первой же благоприятной возможности он ударит нам в спину.

— Ну, только от нас зависит — дать ему эту возможность или не давать!

— Нет, Бара, от нас, к сожалению, почти ничего не зависит. Все определяют обстоятельства и счастливый случай.

Глуп тот правитель, который полагает, что может управлять вопреки складывающимся обстоятельствам. Как ты думаешь, Бара, почему я царствую так долго?

Нет, Бара не собирался отвечать на этот провокационный вопрос старого императора. Он опасливо прикусил язык и наклонил вперед голову, весь превращаясь во внимание.

— Не знаешь? Так вот, я усидел там, — кивнул Фишу в сторону завешенного тканями золотого трона, — так долго потому, что всегда делал то, что было необходимо делать, а не то, чего бы хотелось. Поверь, самый последний раб более свободен в своих решениях, чем я, император! Я — первый слуга Империи! Знай, если боги будут благоволить к нам, победа наших легионов будет быстра и решительна! Что у тебя еще?

Немного ошарашенный рассуждениями старика императора, Бара слегка замялся.

— И последнее, — прошептал он, делая вид, что подыскивает нужные слова. — Весьма деликатное дело, мой господин. Мне только что сообщили: в столицу без вашего разрешения, самовольно, вернулся муж вашей дочери.

— Клай Кальт?

— Он самый, батюшка! — раздался веселый самоуверенный голос, и в дверь тронного зала, совершенно не считаясь с правилами придворного этикета, бряцая шпорами, вошел высокий молодой мужчина.

Император при виде своего зятя поморщился, словно ему вдруг кто-то наступил на больную ногу. Канцлер же замолчал. Обсуждать Кальта в присутствии самого Кальта Бара не собирался. Он согнулся перед императором в таком низком поклоне, что чуть не задел рукой императорского леопарда, и потревоженный зверь издал глухое, предостерегающее рычанье.

— Я покидаю вас, повелитель! — поспешно произнес канцлер.

— Вот и славно, — заметил Клай. — Нам как раз с батюшкой нужно будет утрясти кое-какие наши семейные дела.

Фишу хмыкнул и сделал Бара знак — удалиться.

— Ты все такой же нахальный мальчишка! — сказал он Клаю. — Изгнание, я вижу, тебя ничему не научило! Как ты посмел вернуться в столицу без моего разрешения?

— Разве необходимо разрешение, чтобы служить своему императору? — хитро спросил Клай.

— Безусловно.

— Я этого не знал, и, думаю, вы мне простите мою оплошность.

— Ты слишком самоуверен!

— В наше время нельзя жить иначе.

— Что тебя привело ко мне?

— Последние события на севере. Как только я понял, что Мигу снова взялся за старое и война неизбежна, я подумал, что в нашем маленьком княжестве мне больше делать нечего.

— И ты поспешил в столицу?

— Да!

— Что

ж, у тебя неплохой нюх. Возможно, ты мне и понадобишься. Как поживает моя дочь?

— Она скучает без вас. И ждет встречи. Вот ее письмо. — Клай вынул из-под плаща свиток, скрепленный семейной печатью императора, и протянул его Фишу.

— Хорошо, — сказал император, бросив свиток на мраморный столик рядом с креслом. — О дочке поговорим после. Сначала дела. Я намерен доверить тебе командование легионами северных провинций. Что ты на это скажешь?

Клай размышлял только одно мгновение.

— Не согласен! Вы хотите стравить меня с Мигу и все возможные неудачи кампании свалить на мою голову. Там у вас всего семь-восемь легионов, что я смогу сделать с такими силами против вахских орд? Благодарю! Если нет ничего более заманчивого, я сегодня же возвращаюсь в свое княжество.

— Что? Щенок! Раз уж ты здесь, будь добр выполнять мои приказы! Никаких уверток! С большим войском любой капитанишка принесет мне победу, попробуй добыть ее малыми силами. Для чего-то же ты носишь звание Первого полководца Империи? Или этот титул для тебя уже ничего не значит? Ты отказываешься мне служить?

— Я согласен! — поспешно произнес Клай, сообразив, что в своих честолюбивых устремлениях зашел, пожалуй, чересчур далеко. — Просто, Ваше Величество, семь легионов — это очень мало, будет трудно, мне жаль солдат. Вспомните, когда-то вы доверяли мне почти сорок легионов.

— Теперь другие времена, мой мальчик. Сегодня отдать тебе все войска это значит вызвать новую смуту, недовольство твоих и моих врагов. Ты лучше меня должен знать: большего я пока предложить тебе не в силах. Уже одно твое возвращение вызовет ярость Пирона, Корга и другой знати.

— С Пироном я уже имел сегодня дело.

— Что?

— Да, он пытался подослать ко мне убийц.

— Вот видишь! У тебя есть доказательства?

— Я все улажу сам.

— Хорошо, но потом не проси меня о помощи! Завтра тебе придется уехать на север. Приказ и грамоты будут готовы сегодня же. С Мигу не церемонься! И не затягивай! Если конфликт не будет ликвидирован в ближайшее время, у нас будут неприятности и с Харотией. Да и другие наши соседи могут осмелеть. Вахского царя надо наказать, наказать примерно!

— Я понял! Я могу идти?

— Да, ты свободен.

Уже подходя к двери, Клай обернулся:

— И все же, батюшка, я рассчитываю на вашу помощь в решительный момент. Подбросьте мне еще хотя бы три легиона, о большем не прошу.

— Видно будет!

Фишу подождал, когда дверь за Клаем затворится, и позвал канцлера.

— Сегодня приема не будет! — объявил он ошеломленному Бара.

— Какую причину я должен указать послам и придворным?

— Сообщи, что торжество переносится. Империя в состоянии войны. Займись подготовкой похода в Харотию и Вах.