Бунт Хаус
Шрифт:
— Готова к чему?
— Выложить свои карты на стол. Сказать мне, что ты хочешь меня. Всего меня. Навсегда. Чтобы больше не было никакого недопонимания между нами.
Моя грудь сжимается, как будто вокруг нее синхронно затягивается ремень.
— Прямо к делу, да?
— Я же тебе говорил. Я люблю, чтобы все было черно-белым. Четко и ясно. Никаких недоразумений. Ты же сама говорила, что предпочитаешь все именно так.
— Предпочитаю.
— Тогда скажи мне, что ты об этом думаешь.
— Я… — Ну, черт. Было бы гораздо менее унизительно, если бы он сказал первым. Он подумает, что я трусиха, если
Тишина.
Ревущая, оглушительная тишина.
Но я чувствую исходящее от него самодовольство, очень реальное и очень настоящее. Через некоторое время он сильнее прижимает свои руки к моей спине, притягивая меня к себе так, что я чувствую его твердость между нашими телами. Его член стоит по стойке смирно, и, судя по тому, как он пульсирует у моего живота, он требует некоторого внимания.
— Ты хоть представляешь, каково это быть моей девушкой, малышка Эль? — рычит он.
Ух... слова. Мне нужны слова. Куда же я девала свою способность составлять связные предложения? В то же самое место, куда я поместила свою способность мыслить связно, судя по всему.
— Ты, вероятно... очень собственнический, — ухитряюсь я.
— Ты даже не представляешь. И?
— И тебе, наверное, нравится власть в отношениях.
— Мне нравится контролировать любую ситуацию, — признается он. — Но при случае я готов поделиться.
— Ты, вероятно, любишь сражаться?
— Нет ничего плохого в здоровом несогласии. Нет ничего плохого в том, чтобы указать кому-то на их дерьмо, если они плохо себя ведут.
— Ты, наверное, любишь, чтобы все было по-твоему.
— Я способен на компромисс.
— Лааадно…
— Продолжай.
— Это все, что я могу придумать.
Еще одно слабое прикосновение губ, на этот раз к моим собственным губам, такое нежное и дразнящее, что я издаю жалобный всхлип, когда он лишает меня своего рта.
— Тогда позволь мне заполнить остальное, — громыхает он. — Я слишком самонадеян. Мне нравится трахаться. Иногда я бываю чертовски напряжен. Для меня либо все, либо ничего. Вот каков я на самом деле. Я ничего не делаю вполсилы. Будут дни, когда ты будешь ненавидеть меня больше, чем любить. А ты будешь любить меня, Элоди. Уже слишком поздно сдавать назад. Я буду любить тебя, а ты будешь любить меня, и ни для кого из нас не будет пути назад. Так что позволь мне спросить тебя еще раз. Теперь, когда ты понимаешь, как все будет. Ты все еще хочешь этого, зная, что отношения со мной не всегда будут идеальными? Что иногда это может быть трудно?
Мой язык прилипает к небу. Я, бл*дь, не могу говорить. Он такой грубый, яростный и властный во всем, что говорит и делает. Картина будущего с ним, которую он только что нарисовал, пугает, сбивает с толку и так чертовски возбуждает, что я знаю, что должна быть менее уверена в ответе, который хочу дать. Но я уверена в этом. Черт возьми, это самая глупая вещь, которую я когда-либо делала в своей жизни, но я говорю эти слова.
— Да, Рэн. Я все еще хочу этого.
Его руки сжимаются в кулаки позади меня, цепляясь за мою рубашку.
— Осторожно, Эль, ты почти дошла до костей.
Черт. Я обхватываю его руками и впиваюсь ногтями ему в спину сквозь тонкую ткань толстовки.
— Вот черт, прости.
— Не волнуйся, мне это нравится. Но если ты собираешься пометить меня как свою собственность, то хотя бы сначала сними мою гребаную одежду.
Волна жара захлестывает меня, обжигая грудь, живот и между ног. Я словно зверь, одержимый и дикий, когда пытаюсь стянуть его толстовку. Я снимаю ее с него в рекордно короткие сроки.
Мы раздеваем друг друга в темноте, безумные и отчаявшиеся, обмениваясь дыханием и произнося имена друг друга, целуя, прикасаясь и лаская кожу друг друга.
Я не знаю, где нахожусь, буквально, и мне все равно. Все, что имеет значение — это требовательные руки Рэна на моем теле и напряженная настойчивость в его голосе, когда он отдает мне команду.
— Встань на колени, малышка Эль. Я хочу узнать, насколько хорош этот идеальный ротик.
Может быть, у меня и был секс раньше, но это то, чего я никогда не делала. И все же я не из тех, кто уклоняется от новых вызовов. Особенно тех, в которых я хочу участвовать. Я опускаюсь на колени перед ним, понимая, что уступаю ему контроль, но, как ни странно, не испытываю страха. Его пальцы запутываются в моих волосах. Затем кончик его члена прижимается к моим губам, раздвигая их и толкаясь внутрь.
— Святой... Вот дерьмо! — шипит Рэн. — Черт возьми, Элоди, такое чувство...
То ли он замолкает, потому что это слишком хорошо, то ли потому, что я делаю ужасную работу, я понятия не имею. Я наслаждаюсь твердостью, с которой он скользит в мой рот, наслаждаясь шелковистой, жесткой текстурой его эрекции, и Рэн начинает дрожать. Однако видео, которые я смотрела на YouTube в прошлом году— «Как сделать мужчине крышесносный минет», «Лучшие советы по минету» и «Как заставить его кончить ровно за тридцать секунд», —похоже, окупаются. Он вздрагивает, когда я прикладываю немного больше давления ртом, осторожно посасывая, и из него вырывается множество ругательств.
— Иисус. Боже... черт побери, малышка Эль... это чертовски невероятно.
Рэн Джейкоби, гроза академии Вульф-Холл, проклятие бесчисленных женских жизней, предвестник несчастий и страданий, теперь в моей власти. Он — мой. Я думала, что отдаю свой контроль, когда повиновалась его задыхающейся команде, но это даже отдаленно не соответствует действительности. Сейчас я у руля. Я управляю этой штукой, и знаю, что простым движением языка могу поставить его на колени.
Он такой чертовски твердый. С каждой секундой становится все тверже. Его руки сжимаются в моих волосах, держа стальной хваткой, но каким-то образом я знаю, что, если я захочу отстраниться в любой момент, у меня все еще есть сила сделать это.