Бункер

Бункер

Горячие солнечные лучи нагревали бетонный пол маленькой кухни старого дома и темноволосый, ладно слаженный юноша, лет пятнадцати, одетый только в белые штаны, плотно обтягивающие его ноги, стоял босиком перед узким, старым столом и готовил незамысловатый обед. Облупившаяся голубая краска на стенах, осыпавшаяся штукатурка, гигантские трещины, протянувшиеся по потолку старого здания и горы песка по углам, насыпанные ветром, за многие годы в оконный проём без стекла, таков был вид кухни нежилого помещения. Кроме стола и двух маленьких квадратных табуреток, обстановку составляли неработающая двухкомфорочная плита, да

проржавевшая до дыр раковина.

– Дим, ты идёшь? У нас осталась пара часов до солнцестояния.
– на кухню влетел Максим, невысокий парнишка, от макушки до пяток одетый в белый термокостюм, облипающий его спортивное тело и голову вместе с веками и губами, словно вторая кожа. Яркими красными и жёлто-зелёными огоньками мигала на его лице прозрачная маска.

– Да.
– Дима нажал кнопку на ручке маленькой прямоугольной сковороды, размером с ладонь, тем самым отключив её. Он поднял с пола небольшую сумку и достал из неё баллончик.

Закрыв глаза и нажав форсунку, он быстрыми движениями нанёс на себя слой содержимого на лицо, тело, руки и стопы, и оказался облачённым, в такой же термокостюм, как у Максима.

– Скорее, мы должны к часу дня быть у обелиска.
– поторопил его Максим, взглянув на ярко светящиеся жёлтые цифры бегущего времени в углу экрана маски.

Дима вложил баллон обратно в сумку, и, перекинув её ремень через плечо на бок, одной рукой пристёгивал его плотно к телу, так, чтобы она не мешала во время движения, другой схватил со стола ложку, и поглощал содержимое сковородки.

– Пойдём, пойдём, пойдём!
– торопил его Максим.

В несколько мгновений управившись с обедом, Дима взял со стола салфетку, быстро вытер ей посуду. Положив ложку в ручку сковороды, он сложил её пополам и уже на ходу убирая в сумку, побежал за скрывшемся в проходе Максом. Ребята наперегонки побежали по старой, осыпающейся лестнице на улицу.

Перед взглядом предстал пустынный город. Когда-то застроенный высотными зданиями, теперь он был засыпан песком, почти до самых верхних этажей и создавалось ощущение, что вокруг стоят малоэтажные домики.

Они вышли из тени дома на солнце. Дима достал из сумки свёрнутую тонким рулоном прозрачную маску и, надев её, включил сенсорную карту местности. Перед глазами отобразились показатели температуры снаружи и внутри костюма.

– Погодка сегодня суховата. Контроль шестнадцать?
– спросил Макс, поправляя на ухе датчик сообщения.

– Пожалуй, семнадцать будет оптимальнее.

Дима включил музыку и установил точку цели. На карте мгновенно проложился маршрут и он двинулся вперёд, к возвышающемуся вдали обелиску.

– Ок.
– Согласился Макс, и одним нажатием переустановив показатель на один градус, подключился к Диминой музыке и двинулся за ним.

Их белые фигуры были едва различимы, почти сливаясь

на фоне светлого песка. Просматривая по сенсорной карте предлагаемые сквозные пути в зданиях, ребята с азартом соперничали между собой, преодолевая препятствия, ловко хватаясь за канаты, висящие повсеместно, впрыгивали в окна и забирались на крыши домов, словно проходили этот путь тысячу раз. Они, выпускники академии были на своём первом задании, и в силу юности, оставшись почти без контроля, для них, посещение пустыни, самой жаркой части планеты Земля, было всего лишь игрой.

Время неизбежно истекало, и цель была почти достигнута. Последним рывком, они вскарабкались по трём балконам на крыши плотно стоящих друг к другу домов. В центре большой площади обелиск, своей тенью, создающий солнечные часы, отсчитывал последние минуты до солнцестояния. Под его тенью, одетая в такой же термокостюм, их дожидалась их сокурсница Маша.

Бежать к ней через площадь не было смысла. Помахав с крыши рукой девушке, они направились в сторону спасительной тени в башенке одного из зданий. Она погрозила кулаком в ответ, и, взглянув под ноги на тень, подходящую к ней, с невероятной скоростью двинулась в ту же сторону, что и ребята. Обогнав их внизу, она влетела в окно здания и, кинувшись молнией по лестничным пролётам вверх, уже встречала парней в оконном проёме лестничной клетки на крыше. Макс первым впрыгнул в окно, когда тень под обелиском совсем исчезла. Диме оставалось сделать последний шаг до спасительного укрытия. Этот шаг тут же расплавил его костюм на подошве ноги о раскалённую крышу. Он влетел в окно кубарем.

– Не обжёгся?
– спросила Маша.

– Нет.
– ответил он поднимаясь.
– Лёгкое касание.

Достав баллончик из сумочки, Дима оборвал подплавившиеся лохмотья термокостюма на подошве ноги и распылил защиту, восстановив тем самым костюм.

– Ну, ребят вы даёте! Почему так долго?
– спросила Маша.

– Я осматривал Западный округ. Никаких следов.
– сказал Макс.

– Север тоже пуст.
– ответил Дима.

– Юг тоже.
– сказала она. – Значит, на Запад двинемся вместе?

– Ну конечно. Всё остальное мы уже осмотрели. Остался только Восток.
– согласился Макс.

– И ещё переждать три часа солнцестояния.
– кивнул Дима на повисшее в чистом безоблачном небе солнце.

У открытого оконного проёма воздух накалился и начал обжигать ноздри. Ребята отошли подальше от окна, вглубь лестничной клетки.

В подъездной стене башенка была украшена картиной. Выложенный из мелкой цветной мозайки, белый голубь мира на фоне голубого неба, нёс в своём клюве оливковую ветвь над земным шаром, символизируя достигнутую свободу, справедливость и независимость прошедшего времени.

– Что здесь раньше было?
– поинтересовалась Маша.

– Сахара. Одна из самых гигантских пустынь планеты. – ответил Дима.

<