Бункер

Герасимов Сергей Владимирович

Незнакомец слушал ее внимательно и иногда вставлял свои замечания. Эти замечания не говорили о глубоком уме и Ние успокоилась – она умела обращаться с баранами.

Через три дня они достигли станции. Ние упала, не в силах больше нести рюкзак. Вся надземная часть станции была снесена – резана будто ножом. Очевидно, здесь прошла каменная лавина.

– Сейчас будем отдыхать, – сказала Ние, – а завтра расчистим завал и войдем в бункер.

– Сегодня, – сказал незнакомец.

– Разве ты не устал?

– Устал. Но мы должны спешить.

– Я лучше

знаю, что мы должны. Сейчас мы будем отдыхать.

Работа была сделана и незнакомец уже не был нужен. На всякий случай Ние имела в сумочке пистолет. Договор договором, а отдаваться кому попало она не собиралась.

Приближался вечер. Небо над головой наполнялось голубоватым свечением; Ние уже дважды замечала этот необычный оттенок.

– Что это?

– Это то, что ты ищешь. Перед сильным землетрясением небо всегда светится вот так. Оно будет светиться всю ночь.

– Чушь, – сказала Ние.

– Ты слышишь, как притихли горы? Завтра будет первый толчок, небольшой.

Ние это знала. Перед толчками обычно наступало сейчмическое молчание. Иногда оно пугало больше, чем постоянный подземный гул. Возможно, завтра действительно будет форшок. Если так, то знания незнакомца можно использовать.

– Что ты знаешь о завтрашнем дне?

– Завтра будет всего лишь небольшой толчок. А перед большим толчком ты увидишь, как вздувается земля.

– Вздувается земля?

– Да. Как будто ее надувают изнутри, как пузырь. Это можно заметить, если смотреть внимательно.

– Откуда ты знаешь?

– Я родился в этих местах.

– А зачем ты живешь здесь?

– Не нужно спрашивать.

– Я хочу знать, – сказала Ние.

– Я убил человека, это правда. Я не могу вернуться.

– Как?

– Они меня вынудили.

Ние помолчала.

– Зачем ты мне это сказал?

– Ты все равно никуда не уйдешь от меня.

Следующим утром они начали расчищать завал. Незнакомец работал за двоих. Ние только делала вид, что помогает – после тяжелого перехода слишком болела спина. Все время Ние думала только о том, что в ее сумке есть пистолет. Правда, ей никогда не приходилось его использовать.

– Давай готовить обед, – сказал незнакомец.

– Я никак не мойму, – сказала Ние, – чем ты здесь питаешься.

– Картошкой. Ее даже не надо выкапывать. Когда клубни подрастают, они сами всплывают на поверхность из-за сильного дрожания почвы. Там внизу есть картофельное поле, которое засевает само себя. Пойдем, я покажу.

Когда незнакомец отвернулся, Ние вытащила пистолет и направила его, держа двумя рукаи.

– Повернись!

Незнакомец обернулся и совсем не испугался. Он просто подошел и ударил ее по лицу. Пистолет зашуршал вниз по склону.

– В тебе есть что-то от зверя, – сказала Ние. – Знаешь, что будет, если скрестить волка с бараном?

– Если добавить змею, то получится обычная глупая женщина, вроде тебя.

Ние испугалась еще сильнее. Оказывается, этот человек не был глуп, а сумел притворяться глупым так долго. Ние не знала, как говорить

с такими людьми.

Они спустились в бункер. Ние заменила батареи и включила освещение. Аппаратура была целой. Ние повернула нужные тумблеры и стрелка задвигалась.

– Что это? – спросил незнакомец.

– Это сейсмограф. Прибор, который записывает дрожание почвы.

– Как он устроен?

– Очень просто. Первый такой прибор изобрел Чжан Хэм, много веков назад. Это были четыре дракона, держащие в пастях шарики. Их пасти были направлены в разные стороны. От толчка шарик выпадал. По тому, какой шарик падал, можно было определить направление толчка. С тех пор принцип не особенно изменился. Разница лишь в том, что стрелка движется постоянно и прибор записывает волны. Этот прибор записывает волны Лява.

Волны бывают разные.

– Что говорит сейчас эта стрелка?

– То, что скоро будет толчок. Только не стрелка, а шкала.

Она показывает электрическое сопротивление грунта. Форшок будет через несколько часов.

– Раньше, через полчаса. Мы уже не успеем приготовить еду.

– Ты разве знаешь, что такое форшок?

– Я догадался.

Форшок был небольшой, шестибальный. Бункер трясло двадцать две секунды. Все предметы внутри были закреплены.

После толчка Ние проверила сеть. Большинство наружных приборов не работало. Это значило, что прошлогодний толчок, который порвал кабель, был не меньше девяти баллов.

Предстоящее зимлетрясение будет еще сильнее.

Следующие три дня были наполненны работой. Незнакомец распрашивал о приборах, Ние обьясняла. Наконец она устала обьяснять.

– Слушай, что тебе нужно?

– А чего хочешь ты?

– Сказать правду? – просила Ние.

– Я увижу, если солжешь.

– Хорошо. Я пришла сюда, чтобы уйти. Это самое опасное место во свей стране. Может быть, самое опасное на планете.

Когда произойдет землетрясение, мы не сможем выжить. Для работы здесь нужны два человека. Но ты видишь, я одна.

– Никто не согласился пойти с тобой.

– Верно. Но я не самоубийца. Мои родители погибли.

Большинство родственников тоже. Сейчас никто не рожает детей, потому что их нечем кормить и потому что их жизнь всегда может оборваться. Мы умираем, понимаешь ли ты? Мы обречены!

А мне всего лишь двадцать четыре с половиной. Я умна, я здорова, я хочу иметь семью и ребенка. Я хочу иметь много детей – четыре, пять, восемь! Я в детстве играла в куклы и только в куклы! В этой стране у меня ничего нет – скоро здесь не останется вообще ничего. В пяти километрах отсюда граница, а в двух днях пути безопасная зона. Если бы не ты, я бы давно ушла. С моими знаниями я бы не пропала в любой стране мира. Я шесть лет зубрила науку и день, и ночь, у меня даже не было друзей – все только для того, чтобы попасть сюда. Даже если мои знания никому не нужны, я согласна работать где угодно или вообще просить милостыню – но я хочу быть живой! Делай со мной что хочешь, только, пожалуйста, отпусти меня.