Бундори
Шрифт:
Испуганному крестьянскому ребенку, наверное, будет проще общаться с молодым полицейским, чем с ним. Кроме того, похоже, Хирата обладает многими способностями, включая умение располагать к себе свидетелей.
В прекрасном кабинете с тщательно отделанным потолком, встроенными шкафами и полками, забитыми книгами и свитками, Сано осмотрел кимоно таинственной женщины. Оба из хорошего, дорогого шелка. Одно красное с отличной вышивкой: белые журавли и снежинки, зеленые сосновые ветви, оранжевое солнце. Оно подходит для зимне-весеннего сезона. Второе кимоно серое, с набивным рисунком:
Сано свернул кимоно и сунул под мышку:
— Верну, как только представится случай. Возможно, портные в замке подскажут, кто пошил эти кимоно.
Они вышли из кабинета и направились вниз по тропинке. Сано увидел Хирату, тот шел навстречу бок о бок с мальчиком в холстинном кимоно.
— Сёсакан-сама, Кэндзи хочет кое-что вам рассказать, — объявил Хирата.
Послушник при виде настоятеля подайся назад, глаза округлились от страха. Сано догадался: мальчик не хочет, чтобы наставник слышал его. Повернувшись к настоятелю, Сано сказал:
— С вашего позволения мы побеседуем с Кэндзи наедине.
Настоятель кивнул:
— Если понадоблюсь, я в кабинете.
Красноречивый взгляд, брошенный напоследок, дал Сано понять: разрешение на беседу вынужденное.
— Ну вот, он ушел, — сказал Хирата послушнику. — Теперь рассказывай сёсакану-саме, что ты видел.
Кэндзи судорожно сглотнул, губы у него тряслись. Сано опустился на корточки и ободряюще улыбнулся мальчику:
— Не бойся.
Хирата вдохновил свидетеля более действенным способом — слегка щелкнул по уху, напоминающему ручку кувшина:
— Ну давай, выкладывай! Он тебя не укусит.
Немного воспрянувший духом, но по-прежнему испуганный, Кэндзи быстро забормотал:
— Я вчера ходил просить милостыню в город. — Он собирал подаяние в поддержку храма, как делали и другие юные послушники. — Я слишком задержался и направился в храм, когда стемнело. Пришел, а все уже спят. Монахи не заметили моего отсутствия, ребята так устроили постель, что было похоже, будто я лежу. Я не собирался опаздывать, честно. Прошу вас, господин, не говорите, пожалуйста, настоятелю, хорошо? — Руки теребили полу кимоно, глаза жалобно смотрели на Сано.
— Это будет нашей тайной, — торжественно пообещал Сано.
— Спасибо, господин! — Лучезарная улыбка преобразила Кэндзи из воплощенного унижения в воплощенное счастье. — Знаете, господин, я опоздал из-за жонглера в Нихонбаси. Что он вытворял! Он жонглировал ножами, горящими факелами и настоящей живой мышкой...
— Сёсакан-сама не желает слушать об этом! — прервал его Хирата. — Расскажи, что ты видел на дороге из Эдо в храм.
Сано почувствовал, как запульсировала жилка на шее. Неужели перед ним первый свидетель
— Что ты видел, Кэндзи?
— Паланкин, — сказал послушник. — Его несли четыре крупных мужчины. Я обратил внимание потому, что все наши паломники уезжают до темноты. Когда я так поздно бываю на улице, то обычно никого не встречаю... — Он запнулся. — Я опаздывал раньше всего несколько раз, господин. Честно! — Он просительно сложил руки лодочкой, но глаза озорно блеснули.
— Ты видел, кто был в паланкине? — терпеливо спросил Сано.
— Нет. Двери и окна были закрыты.
— Ты видел лица носильщиков?
Кэндзи потряс головой:
— Было темно, к тому же на них были большие шляпы. А я спешил в общежитие...
Разочарованный, Сано, хватаясь за последнюю соломинку надежды, спросил:
— Ты можешь что-нибудь вспомнить о паланкине и носильщиках?
— Простите, господин. — Кэндзи понурил голову и вдруг вскинул. — Подождите... Вспомнил. На паланкин упал свет луны. Я увидел большого дракона, нарисованного на боку!
Хотя бы такая информация. Все лучше, чем ничего. Но ненамного. Судя по украшению, паланкин частный. Если он привез и увез охотника за бундори, то придется всего-навсего обойти несколько тысяч жителей Эдо, достаточно богатых, чтобы иметь личный паланкин.
— Какого цвета дракон? — попробовал Сано сузить поисковое поле.
Кэндзи пожал плечами:
— Было слишком темно.
— Ты бы узнал, если бы увидел еще раз? — вступил Хирата.
— Не знаю. Может быть. — Послушник поежился, похлопал себя по бедрам. — Можно я пойду? Холодно.
Удостоверившись, что Кэндзи больше ничего не помнит относительно паланкина и не видел прошлой ночью никого и ничего подозрительного ни на территории храма, ни за его пределами, Сано отпустил мальчика.
— Жаль, что он не рассказал больше, сёсакан-сама, — опечалился Хирата. — Я так хотел добыть для вас сведения, реабилитироваться за то, что не сделал до сих пор ничего полезного.
— Не преуменьшайте свои заслуги, Хирата, — сказал Сано, скрывая досаду. — Показания Кэндзи могут помочь установить подозреваемого. Вы талантливый следователь. Вы получили сведения, которых я добыть не сумел. — Лицо Хираты порозовело от удовольствия, и Сано пожалел, что под влиянием импульса похвалил молодого досина. Не следует поощрять его привязанность. — Продолжайте обследовать местность. Я присоединюсь к вам, как только закончу опрос... трех тысяч возможных свидетелей и подозреваемых.
Следующие часы Сано провел в храмовом зале для собраний, допрашивая перепуганных монахов и слуг. В некоторых монахах он узнавал своих учителей и соучеников. Оказалось, настоятель прав. Никто, кроме Кэндзи, ничего особенного не видел. А брат Эндо сам кому ни попадя рассказывал о том, чем занимается в храме. Общительный человек, он частенько подходил к главным воротам и заговаривал с паломниками. Убийца без проблем мог узнать о распорядке его дня.
Покончив с опросом, Сано присоединился к Хирате и толпе монахов. С факелами в руках они прочесывали тропинки, сады, строения, лестницы, дворики, лес...