Бундори
Шрифт:
Они остановились на поляне, где нависающие ветви создавали естественную защиту от ветра. Но ночь здесь казалась холоднее, сосны будто источали смолистую прохладу. Внезапно наступившая тишина звоном отозвалась в ушах Сано. Аои подняла фонарик, и Сано увидел: они находятся в лесном подобии хоама. Круглую поляну устилал ковер из хвои, посередине стоял алтарь, вдали маячила покрытая мхом статуя какого-то божества.
Аои опустилась на колени у алтаря и зажгла от фонарика свечи и благовонные палочки, расположила их кругом. Сано встал на колени напротив Аои. Заинтересованный, он хотел побольше
— Вы всегда жили в замке?
— Не всегда, господин.
При свечах кожа Аои словно светилась. Он почувствовал желание провести по ней ладонью. Дым от благовоний, сладкий и терпкий, покрывал Аои вьющейся вуалью.
Сано предпринял следующую попытку разговорить настоятельницу:
— Как долго вы заботитесь о храме?
— Шесть лет, господин. Раньше я прислуживала во дворце.
Не собирается ли она охладить его пыл, напоминая о своем низком происхождении?
— Откуда вы родом? — Сано догадался по медлительности ее речи, что она не из Эдо.
Закончив готовить алтарь, Аои сложила руки на коленях.
— Из провинции Ига, господин. — Безукоризненность ее манер, замкнутость не допускали дальнейших расспросов. — Будьте любезны, положите предметы сюда.
Сано достал кошелек, прядь волос и ярлык и положил на алтарь. Расследовать убийства — сейчас самое главное дело. Пробиться через отчужденность Аои — задача, которой он займется позднее.
Пристально глядя на предметы, Аои сидела совершенно неподвижно, только глубокое дыхание поднимало и опускало грудь. Настоятельница явно впадала в транс, сходный с состоянием медитации. Время шло. Сано ждал, зачарованный мерцанием свечей, дымом благовоний и неподвижностью Аои. Краем сознания он воспринимал завывание ветра за пределами лесного храма, лай собак, доносящийся от подножия холма. Холод пробирал до костей. Страшная мысль вдруг пронзила Сано, и он почувствовал почти неодолимое желание дотронуться до Аои, чтобы удостовериться, жива ли она.
Аои начала издавать звуки, то очень высокие, то очень низкие, и вздрагивать. Сано застыл, пораженный эротичностью обряда. Влажные губы, стоны, ритмичные конвульсии, струйки пота — все свидетельствовало о приближении оргазма. Даже соски, набухшие и отвердевшие, вздыбили у Аои кимоно. Кровь горячими толчками начала пульсировать у Сано внизу живота. Желание прикоснуться к женщине усилилось. Тогда Аои заговорила:
— Сын мой, обещай...
Это был голос пожилого мужчины, слабого и изможденного смертельной болезнью. Черты лица Аои стали пугающе знакомыми. Сано стремительно подался вперед, он едва не рухнул на алтарь. Сексуальное возбуждение улетучилось. Потрясенный, Сано узнал отца.
— Будь истинным воплощением бусидо...
Сано лихорадочно поискал разумное объяснение происходящему. Когда Аои приходила к нему, она, вероятно, заметила буддийский алтарь, узнала о его недавней утрате. Но каким образом она могла пробудить душу человека, которого никогда не встречала, и повторить слова, которые слышал только Сано? Всякие сомнения относительно ее мистических способностей растаяли.
— Отец, — прошептал он в порыве чистой радости, пытаясь продлить ускользающее, вожделенное возвращение старика.
Вдруг
— В последний год меня постигло большое горе. Смерть пришла как долгожданное облегчение. Зачем вы тревожите мой заслуженный отдых?
— Я... я хочу узнать, кто убил вас, — проговорил Сано, испытывая новое потрясение — уже оттого, что дух обратился непосредственно к нему, причем голосом, в точности соответствующим тому Каибаре, чьи останки он исследовал в морге.
Долгий, прерывистый вздох. Затем:
— Какое это имеет значение? Что сделано, то сделано.
— Нельзя допустить, чтобы убивший вас принялся убивать других. Пожалуйста, Каибара-сан, расскажите, что произошло той, последней ночью. Вы видели убийцу?
Долгая пауза. Сано с изумлением заметил, что Аои становится похожей на Каибару. Тело съежилось, нижняя челюсть уменьшилась и подалась назад, взор затуманился, морщины избороздили лицо и шею. Неужели Аои действительно постарела? Свечи зашипели. Благовония наполнили поляну густым едким дымом. У Сано закружилась голова и потекли слезы.
— Было темно. Стоял туман. Я не разглядел его лица. Но он был очень высоким. И прихрамывал... — сказала Аои.
— На какую ногу? — спросил Сано.
— ...на правую...
Аои умолкла, черты Каибары исчезли с ее лица, и оно стало каким-то пустым.
— Каибара! — Сано захотел вцепиться в отлетающий дух. — Вернись!
Медленным движением священнослужительницы, исполняющей ритуал, Аои положила кошелек на алтарь и взяла прядь волос эта. Она потерла волосы между большим и указательным пальцами и поднесла к носу.
Оправившись от досады из-за потери контакта с Каибарой, Сано напряженно ждал появления духа эта.
Мускулы на лице Аои напряглись, глаза забегали по сторонам, спина сгорбилась, локти крепко прижались к бокам, ладони — к груди. Сано задохнулся, узнав раболепную позу, характерную для эта.
Внезапный порыв ветра ударил по ветвям сосен. Свечи затрепетали, одна погасла, зашипев расплавленным воском. Губы Аои приоткрылись.
— Простите... пожалуйста, господин, я не хотел вас оскорбить. Простите меня! — Хриплый гортанный голос прерывался от страха. Аои отвесила несколько быстрых поклонов, перебегая взглядом с лица Сано на мечи, заправленные у него за поясом.
— Я не собираюсь тебя обижать, — поспешил заверить Сано. — Просто скажи мне, кто тебя убил.
— Самурай. Я не знаю его имени.
— Как он выглядел? Опиши его.
В глазах у Аои вспыхнул испуг воспоминания.
— Большой. Сильный. Больная нога. Шрам.
— Шрам? Где? — То, что у охотника за бундори есть особые приметы, казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Аои нетерпеливо покачала головой.
— Не один. Повсюду. На лице. На руках. — Губы настоятельницы двигались так, словно безмолвный дух изо всех сил старался объяснить, что имеет в виду.