Бумерит
Шрифт:
– Если вместо одной женщины ты хочешь весь космос, делай так, – говорит голая женщина-профессор. – Ты внимательно слушаешь?
– Да, да, конечно. Всё, что вы говорите, чертовски верно.
– Вместо того чтобы проникать в объект снаружи, осознай, что ты внутри, почувствуй свою возлюбленную как субъект восприятия, как носителя сознания.
– Да, да, точно.
– Я
Я свободно лечу под экстази через оптоволоконную сеть, наполненную светом, исходящим из самого центра мира; это сияющее путешествие, избавляющее от всех ограничений, как от старой кожи, сброшенной космической змеёй; это бесконечный, искрящийся и мерцающий трепет, пронизывающий весь космос. И всё это я. Эротический союз с целой вселенной не оставляет от меня и следа в этом лучезарном путешествии по микрофотонному шоссе прямиком в сердце Бога.
Я делаю шаг назад и смотрю на небо. Я смеюсь и плачу и снова смеюсь.
На сцену вышла Маргарет Карлтон. На стене загорелся слайд № 5: «Не синий, не оранжевый, не зелёный».
– И не коричневый, – добавила Ким.
– О чём это? – Я попытался почувствовать себя, обнаружить себя здесь, на этом стуле и собраться.
– Сейчас Карлтон по-настоящему зажжёт.
– Это хорошо или плохо?
– Она просто потрясающая. И эта часть потрясающая.
– Понятно.
Такой мощный ум в такой хрупкой оболочке, подумал я. Карлтон заговорила.
– Один из создателей спиральной динамики и основателей Интегрального центра Дон Бек проанализировал решения, принимаемые в международной политике, с точки зрения меметического анализа и пришёл к выводу, что «за последние тридцать лет зелёный мем принёс больше вреда, чем любой другой мем». Как такое возможно?
– Сэмюэл Хантингтон (Samuel P. Huntington) в своей книге «Столкновение цивилизаций» («The Clash of Civilizations») говорит о том, что мир разделён между девятью противостоящими друг другу мировоззрениями или цивилизациями: западной, латиноамериканской, африканской, исламской, китайской, индусской, православной, буддистской и японской. Как мы уже знаем, Бек и Кован обнаружили, что на зелёном уровне находится менее 10 % населения планеты, и эти 10 % практически полностью состоят из представителей западной цивилизации. Этот вывод ставит в затруднительное положение зелёных мултикультуралистов, защищающих все цивилизации, кроме Западной.
Карлтон помолчала, как будто дожидаясь, пока слушатели прочувствуют всю неловкость ситуации.
– Обратите
– Но прежде чем люди в этой или других странах доберутся до зелёного, они должны пройти в своём развитии через пурпурный, красный, синий и оранжевый уровни. Особенно важным в этой последовательности является синий мем, представляющий собой важнейшую конвенциональную структуру, отделяющую доконвенциональные и эгоцентрические области (бежевый, пурпурный, красный) от постконвенциональных и мироцентрических (зелёный, жёлтый, бирюзовый). Дети, которые в процессе роста и развития не получают прочной синей структуры, включающей строгую, но не жестокую дисциплину, заботливую, но требовательную любовь, чёткие запреты и ограничения, конвенциональные роли и правила, склонны к фиксации на доконвенциональных, эгоцентрических областях. Такие дети, как гласит конвенциональная мудрость, вырастают «испорченными».
– К несчастью, зелёный мем, руководствующийся благородным стремлением принимать всё и не дискриминировать ничего выходящего за рамки конвенциональных условностей, обычно доходит до открытых нападок на конвенциональные или конформистские уровни развития (синий и оранжевый). В сфере образования, например, зелёный выдвинул идею, что отметки унижают и дискриминируют – дайте всем по золотой звезде, откажитесь от гадкого ранжирования, не оценивайте крошку Джонни, пусть окрепнет его самооценка. Такая стратегия в большинстве случаев лишь поможет крошке Джонни крепко увязнуть в своих эгоцентрических импульсах. Иными словами, позвольте крошке Джонни разлагаться.
Занимайся любовью с субъектом, а не с объектом: трение плоти открывает путь к бесчисленным мирам светящегося блаженства, в своём сиянии я наблюдаю Экстаз, Омегу целой вселенной во всём её болезненном великолепии. Углерод и кремний умирают ради этого, несутся к этому, рассекая ночь, желая обрести блаженное, бурлящее эротическое удовольствие, это пьяное Богом состояние, растворяющее все границы мира в небе, когда-то бывшем Джоан. Я соединяюсь со всем этим в одном беспечно сверкающем взрыве блаженства – ослеплённый им, я уже никогда не увижу мир вещей.
– Что это значит, Джоан? Почему это всегда исчезает?
– Разве ты не понимаешь? Бумеры, иксеры или игрики – все вы до сих пор зациклены на себе, ведь так?
Я смотрю на небо и с ужасом вижу, что я всё ещё здесь, ограниченный человеческим телом, уныло глядящий на внешний мир.
– Ты можешь быть Богом, а можешь быть эго, которое претворяется Богом. Выбор за тобой.
– Кен, Кен? Эй, есть кто дома?