Бумеранг
Шрифт:
– На силиконе, ты хотел сказать?
– Да какая, хрен, разница! Меня описания эти достали. Какую книгу не раскроешь, всюду груди, как дыни, и ноги от ушей. Только причем тут длина ног? А если ноги длинные, но кривые? Что в них тогда хорошего?
– Ноги - ерунда, куда важнее - характер.
– Поддакнул Серега Маркелов.
– Вон, как наши девочки давеча пластались! А ведь личики у обеих ангельские. Не скажешь, что убить могут.
– Эти мо-огут! Еще как!
– Мишаня сердито нахмурился.
– Две женщины под одной крышей - это всегда полный мрак! Точно вам говорю. То есть, начинается оно, может, и неплохо, а заканчивается всегда матриархатом!
–
– Серега Маркелов приложил ладонь козырьком ко лбу, пытаясь высмотреть среди скал далекие фигурки Тимофея с Маратом.
– Иногда, наверное, удобно. Мытье полов там, стирка, завтраки, то-се…
– Ты вон, у Стаса поинтересуйся, как это удобно!
– возмутился Шебукин.
– То-то он лет на десять постарел за последний год. Считай, все соки из него выжали. Доконают ведь скоро, помяните мое слово!
– Типун тебе на язык…
– Причем здесь типун? Я вам так скажу: даже с появлением в доме одной-единственной женщины, жизнь мужика заканчивается. Сплошные ремонты, тряпки и никакого тебе пива. Опять же - никуда не выйдешь, ни с кем не поболтаешь. А уж пропадешь на день или два, такого изюма наслушаешься, что прямо сразу головой в петлю.
– А я слышал, - подал голос Коля Сватов, - что есть уже фирмы, придумывающие алиби для изменников. Погулял, скажем, ночку на стороне - набираешь номер, и тебе в пару часов подбирают приемлемый сценарий. Если надо - и синяков наставят, и с вытрезвителем договорятся, и документы любые оформят…
– Отмазка - не проблема, менталитет надо менять.
– Глубокомысленно изрек Харитонов.
– И уровень жизни повышать. Чтобы мужик десятерых женщин мог запросто содержать. Тогда и шпынять по пустякам не будут.
– Десятерых?
– А вы как думали! То ли дело было раньше. Вспомните того же Сашу Македонского. Любимых женщин было, как листьев в лесу, и никаких тебе сцен ревности.
– Как листьев в лесу?
– задумчиво повторил Николай.
– Это сколько же?
– Я же говорю - много. Во-первых, весь гарем Дария, а это как ни крути - триста шестьдесят четыре женушки, во-вторых, свои собственные подружки вроде гетеры Таис, вдовушки Барсины, малолетней Роксаны, дочери царя Оксиатра и, наконец, царицы амазонок Фалестрис. В сумме - как раз по свеженькой женщине на ночь.
– Это ладно, Геракл - тот и вовсе за одну-единственную неделю лишил девственности пятьдесят дочек Тестия.
– Все вранье!
– безапелляционно заявил Мишаня.
– И Геракла вашего в природе не существовало, и про гарем Дария - все выдумки. Хотел бы я посмотреть на того героя, что сумел бы выстоять против двух разъяренных дамочек. Если уж на то пошло, даже одну-единственную, если она, конечно, не больная и не убогая, ублажить - дело не простое.
– Тебе, конечно, виднее, - хмыкнул Коля Сватов.
– Я с одной-единственной давненько не жил. Даже не очень понимаю, как это возможно, чтобы и сегодня, и завтра, и послезавтра - постоянно одна же…
– Вот и видно, что ты жизни не знаешь! Порхаешь, понимаешь, как бабочка!
– Зато жалю, как пчела!
– Николай хохотнул.
– Между прочим, во времена Македонского женщины не только по гаремам сидели, но и работали в качестве киллеров.
– Да какие киллеры в те времена?
– А вот такие! Думаешь - заказы на мокруху только сейчас придумали? Ничего подобного! Службы киллеров процветали уже тысячелетия назад. Вспомни тех же ниндзя или тех же рапа! А ребятки, которые занимались подобными делишками при Македонском,
– Мда-а… - задумчиво протянул Маркелов.
– Хорошая у нас история, куда ни глянешь, кругом сплошные козлы.
После минутного молчания, Мишаня запоздало возмутился:
– А причем тут козлы? Они-то в чем провинились? И в фильмах ругаются, и на улицах… Блатные - те вовсе за козла на пику могут поставить, а почему? Возьмите того же африканского водного козла, - чудо, а не животное! И плавает здорово, и прыгает, как кенгуру! А грация такая, что не всякая модель похвастает!
– Шебукин в сердцах пристукнул кулаком по собственному колену.
– Что за козел придумал ругать людей козлами!…
Друзья посмотрели на него с немым изумлением, а спустя секунду разразились громогласным хохотом. На гогочущих друзей оглядывались с удивлением, однако крутить пальцем у виска не спешили.
В это же самое время, расположившись в горах, Дрэм глазел через оптический прицел на Лосева с Маратом и мучительно размышлял, убивать ему эту парочку сейчас или подождать еще немного. В сущности, он держал на мушке всю компанию - и тех, что загорали сейчас возле озера, и Стасика, осторожно помогающего выбираться на берег спотыкающейся Мариночке, и этих бравых альпинистов. Палец нервно ерзал на спусковом крючке, ладонь ежеминутно потела, на душе было тошно. По сию пору Дрэм не желал признавать того очевидного факта, что этих мужиков ему чертовски жаль убивать. Более того, они были ему симпатичны, что являлось для киллера фактом совершенно неприемлемым. Кто знает, вполне возможно, что в иных обстоятельствах эти парни могли бы стать ему друзьями. Скроенные из одного теста, и он, и они стояли по одну сторону баррикад, и впервые Дрэм ощутил в груди предательскую дрожь. Смерти эти ребята ни в коей степени не заслуживали, и все-таки он должен был их убить - хотя бы для того, чтобы разъяренный Хозяин не выставил перед заказчиком его собственную голову…
Глава 8
Бравая его команда еще почивала мирным, не ведающим ужасов сном, когда Жорка Гуслин открыл глаза и, осторожно сняв с себя тяжелую Лизочкину ногу, выбрался из постели. Оставаться на месте он больше не мог и, быстро одевшись, покинул дом.
Солнце еще пряталась за кромкой гор, и оттого мир казался мрачным и угрюмым. Но таким Жорик любил его даже больше. С некоторых пор яркие краски, шумиха дискотек и вездесущая трескотня эфира начинали нешуточно его раздражать. Душа тянулась к тишине и покою, а мозг отторгал любую пестроту. Глупый молодняк отравлял кровь ширевом, дабы узреть сияние космической радуги, Жорик же пил водку наоборот, чтобы загнать все видимые цвета в единый, крысиного окраса спектр. Именно в этом ему виделась долгожданная гармония, в этом чудилась некая большая правда. Пестрота - на то и пестрота, чтобы обманывать, ослеплять и втирать очки. Блеклое хорошо уже тем, что не искрит бенгальским огнем, не прикрывает себя ложным кружевом. Теперь вот и брат его покинул этот пестрый мир, затерявшись в белом безмолвии космоса. Пожалуй, выбор свой он сделал правильно. Жорик не сомневался, что очень скоро последует за ним следом. Выпьет еще сотню-другую литров и отправится прямиком на небо…