Бумеранг
Шрифт:
– Кто-нибудь может это подтвердить? – расцепив руки и чиркая что-то себе в блокнот, поднял он глаза.
– Водка говорить не умеет, – усмехнулась я. – Мебель тоже.
Сергей вздохнул и через секунду, оторвав от меня сканирующий взгляд, снова оставил запись в блокноте.
– Остаюсь подозреваемой, – кивнула я, а руки так и чесались снова придвинуть бутылку и налить себе водки.
– У тебя нет алиби, – просто ответил он, возвращаясь взглядом ко мне.
– Алкоголизм не достаточное алиби? – горько рассмеялась я, посмотрев на бутылку вожделенным взглядом.
– Ещё не решил, – усмехнулся он. – Почему ты начала пить? Это случилось после проигранного
Сами ответчики на суд не явились, отправив своего представителя в лице пухлого адвоката с лоснящимся лицом. Тот своими толстыми пальцами передал судье все ложные заключения с больницы, в которую меня доставили сразу после происшествия, и заявил свидетеля. С моей стороны единственным, кто согласился стать свидетелем, была моя коллега с бывшей работы. Но ещё до начала заседания ей позвонили на сотовый, и она без объяснений исчезла, оставив меня на растерзание осуждающим взглядам остальных участников процесса.
Меня допросили. Я, как смогла, подробно рассказала о случившемся, обливаясь слезами, потому что невыносимо страдала, вспоминая. Потом говорил представитель ответчиков. Как говорил – врал. Зачитали вслух бумаги, но я стойко перенесла прочитанную ложь – осуждающих взглядов с каждым зачтённым словом становилось всё больше. Затем в зал вызвали свидетеля со стороны ответчиков, ведь с моей стороны таковых не оказалось.
В зал, хлопая ресничками, процокала на невыносимо высоких каблуках Кристина Наумова. Встала у стойки и улыбнулась судье. Женщина холодно проигнорировала её улыбку и после всех обязательных вопросов про правду и ничего кроме неё задала вопрос касаемо рассматриваемого дела:
– Вам знакома истец – Кольцова Олеся Витальевна?
– Да, – пискнула та и глянула на меня надменным взглядом.
– Охарактеризуйте её как человека.
– Ваша честь, – оторвала она от меня взгляд, посмотрев на судью. – Пропащая дамочка. Совершенно.
– Что вы подразумеваете? Подробнее, пожалуйста.
– Мы с ней виделись в разное время на протяжении пяти лет. И ни разу она не была абсолютно трезвой. Её муж пытался бороться с пагубной страстью супруги: отправлял на лечение в специализированные клиники; забирал деньги, кредитки и так далее; с завидной периодичностью избавлял квартиру от приобретённого ею алкоголя. Но, как мы теперь видим – всё зря.
– Ты всё врешь, чертова дрянь! – не выдержала я и, получив в свою сторону строгий взгляд от своего адвоката, затем и от судьи, тихо буркнула извинения.
– Я поклялась говорить правду, – притворно оскорбилась Кристина, для эффекта положив руку на сердце.
Я проглотила язву, вертевшуюся на языке, но удостоила её испепеляющим взглядом.
– Что вы скажите об ответчиках? – спросила судья.
– О! Достойные мужчины. Достойные. Как я уже сказала ранее, Кирилл пытался ей помочь. Но после случая с больницей, он понял, что бессилен. Подал бумаги на развод. Думаю, она именно поэтому решила пойти в суд – отхапать часть его состояния, чтобы продолжать своё разрушение. Ведь при разводе ей не досталось ничего.
–
– Истец! – стукнула молотком судья. – Ещё одно высказывание без разрешения суда, и вас удалят из зала.
– Простите.
– Остальные? Никитин и Прохоров. Как вы считаете, почему они участвуют в исковом заявлении?
– Ваша честь, не представляю! – воскликнула она, округлив глаза. – Рассчитывает на сумму втрое больше, чем заплатил бы один из них, наверное.
– Вы уверены, что не один из ответчиков не смог бы напасть на истца?
– Уверена, ваша честь, на сто процентов. Люди они добрые и заботливые. Я знаю их уже много лет, и ни одного подобного прецедента не случалось. Думаю, у истца просто-напросто не все дома, – на последней фразе она прожгла меня язвительным взглядом.
– Прошу вас – выражайтесь культурным языком. Вы находитесь в суде.
– Простите, ваша честь. Истец – сумасшедшая. Я бы на вашем месте отправила её на обследование в психиатрическую больницу.
– Вы не на моём месте, – смерила её холодным взглядом судья. – И суд сам решит, что делать.
– Да. Извините, – тихо пискнула Кристина и опустила голову.
– Вы свободны, свидетель. У вас есть право остаться в зале суда и прослушать решение по данному делу или же покинуть нас.
– Спасибо, я останусь.
Прозвучал удар молотка, затем сильней голос судьи:
– Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения по ходатайству.
Спустя некоторое время я в полной прострации выслушивала заключение суда из уст прокурора о решении об отказе в удовлетворении исковых требований. Кристина при этом еле сдерживала триумфальную улыбку, но глаза её блестели от осознания собственного величия. Думаю, эти показания – одна из причин, почему Прохоров так долго держал её возле себя.
Возвращаясь домой, я со всей ясностью осознала собственную ничтожность. Людям с деньгами испокон веков удавалось уходить от ответственности, и я даже не знаю, чего хотела добиться этим иском. Мой адвокат мне так и говорил, но я была непреклонна. Все мои увещевания суду остались без внимания. Они поверили лживым бумагам и свидетельству. Решили, что я пьющая и что со мной действительно покончено. В тот день я почти залпом выпила бутылку виски. Почему бы и не оправдать все их заключения?
– Да, – ответила я и скривилась, прогоняя воспоминания, разрушившие веру в человечность.
– Олеся, – проникновенно произнёс Сергей, чуть подавшись в мою сторону, и накрыл мою руку своей тёплой ладонью. – Помоги мне разобраться в твоём мотиве. Расскажи, с чего всё началось.
– То есть подтвердить, что он у меня всё же есть? – усмехнулась я, медленно убрав руку. – Он есть, как ты сам догадывался, и как я говорила ранее – Кирилл и его друзья убили моего ребёнка и лишили меня возможности когда-нибудь стать… мамой, – я сглотнула перед последним словом, потому что до сих пор мучительно больно это признавать. – Но я их не убивала.