Бумажные города
Шрифт:
— Ничего, — наконец ответил я.
— Не бреши, — прорычал он.
— Да я ее едва знаю, — сказал я, что к тому времени уже стало правдой.
Чак около минуты раздумывал над моим ответом, а я изо всех сил старался смотреть прямо в его близко посаженные глазки. Он едва заметно кивнул, потом оттолкнулся от ящиков и пошел на урок: у него в расписании значилось «Питание и уход за грудными мышцами». Прозвенел второй звонок. До начала занятий оставалась одна минута. У нас с Радаром была математика,
И я сказал:
— Найти тебе пару на выпускной будет настолько нереально, что даже если тысяче обезьян дать тысячу пишущих машинок, вряд ли хоть одна и за целую тысячу лет напечатает: «Я пойду с Беном».
Бен не устоял и начал прикалываться над самим собой.
— Да, мои шансы ничтожны, меня даже бабушка Кью отвергла. Сказала, что ждет приглашения от Радара.
Радар неспешно закивал:
— Это верно, Кью. Она же у тебя любит «братьев».
Забыть о Чаке и трепаться о выпускном, на который я даже идти не хотел, было до обидного просто. Именно так тем утром все и складывалось: меня ничто особо не занимало, ни хорошее, ни плохое. Мы просто прикалывались, и дела на этом поприще шли довольно неплохо.
Следующие три часа я провел в разных классах, стараясь не смотреть на висящие над доской часы, но все же делал это и неизменно удивлялся, почему с прошлого раза пошло всего лишь несколько минут. У меня уже большой опыт: я смотрю на эти часы почти четыре года, но их медлительность не перестает удивлять. Если я когда-нибудь услышу, что мне осталось жить один день, я проведу его в священных стенах школы Уинтер-парк, где, как всем известно, один день растягивается на целую тысячу лет.
Хотя я и был уверен в том, что третий урок будет длиться вечность, он все же закончился. И мы с Беном пошли в столовку. Радар обедал во время пятого урока, впрочем, как почти все наши общие друзья, так что мы с Беном обычно ели в одиночестве, только через пару стульев сидели знакомые ребята из драмкружка. В тот день мы оба выбрали мини-пиццу пепперони.
— Вкусно, — прокомментировал я.
Бен как-то задумчиво кивнул.
— Что такое? — поинтересовался я.
— Нифё, — сказал он с набитым ртом. Потом проглотил. — Я знаю, что тебе это кажется глупостью, но я хочу на выпускной.
— Первое: мне это не кажется глупостью. Второе: если хочешь идти — иди. Третье: если я не ошибаюсь, ты даже и не пробовал никого пригласить.
— Я на физике Кэсси Задкинс пригласил. Записку ей написал.
Я вопросительно поднял брови. Бен достал из кармана шортов сложенный много раз клочок бумаги. Я развернул.
Бен,
Я бы с радостью, но меня уже пригласил Фрэнк. Извини!
Я свернул листок и толкнул его
— Отстойно, — сказал я.
— Да, что уж.
Я вдруг ощутил всю тяжесть столовского шума, мы сами какое-то время сидели молча, а потом Бен взглянул на меня и сказал крайне серьезно:
— Уж в колледже я оторвусь. Про меня в Книге рекордов Гиннесса напишут: «Столько заек не было больше ни у кого».
Я захохотал. И вспомнил о родителях Радара, о которых действительно было написано в Книге рекордов Гиннесса, но тут вдруг заметил, что к нам подошла хорошенькая афроамериканка с короткими, торчащими в разные стороны дредами. До меня дошло, что это Энджела, подружка Радара — надо полагать.
— Привет, — сказала она, обращаясь ко мне.
— Привет, — ответил я.
Мы с ней на некоторые уроки ходили вместе, так что я ее немного знал, но раньше мы в коридоре даже не здоровались. Я жестом предложил ей сесть. Она быстро подтащила стул и поставила его во главе стола.
— Ребят, вы, наверное, знаете Маркуса лучше всех тут, — сказала она, назвав Радара по имени. Она наклонилась к нам, поставив локти на стол.
— Да, поганая обязанность, но кто-то же должен ее исполнять, — улыбаясь, ответил Бен.
— Как вы думаете, может, он, гм, меня стесняется?
Бен рассмеялся.
— Что? Нет, конечно, — ответил он.
— По сути, — добавил я, — это ты должна стесняться его.
Она улыбнулась и закатила глаза. Видно, что эта девчонка привыкла к комплиментам.
— Но он меня с собой никогда не зовет, когда вы идете куда-то вместе.
— А-а-а, — до меня наконец дошло. — Это потому что он нас стесняется.
Энджелу это заявление рассмешило.
— Вы вроде бы нормальные.
— Просто ты не видела, как Бен засасывает «Спрайт» носом, а потом выплевывает его изо рта, — пояснил я.
— Я — психбольной газировочный фонтан, — с невозмутимым видом добавил Бен.
— Нет, серьезно, вы бы разве не волновались, если бы с вами так себя вели? Мы уже пять недель встречаемся, а он меня даже к себе домой еще не приглашал.
Мы с Беном со знанием дела переглянулись, я изо всех сил напрягся, чтобы не заржать.
— Что такое? — не поняла она.
— Да ничего, — сказал я. — Энджела, честное слово, если бы он заставлял тебя тусоваться с нами и постоянно водил к себе домой…
— Тогда это бы значило, что ты ему точно неприятна, — закончил Бен.
— У него что, родители ненормальные?
Я и не знал, как ответить на такой вопрос по-честному.
— М-м, да нет. Они классные. Просто, наверное, чрезмерно стараются его от всего оберегать.
— Оберегать, ага, — как-то слишком поспешно подтвердил Бен.