Булгаков Михаил
Шрифт:
За всеми этими делишками профессор не заметил трех суток, но на четвертые его вновь вернули к действительной жизни, и причиной этого был тонкий и визгливый голос с улицы.
— Владимир Ипатьич! — прокричал голос в открытое окно кабинета с улицы Герцена. Голосу повезло: Персиков слишком переутомился за последние дни. В этот момент он как раз отдыхал, вяло и расслабленно смотрел глазами в красных кольцах и курил в кресле.
Он больше не мог. И поэтому даже с некоторым любопытством он выглянул в окно и увидал на тротуаре Альфреда Вронского. Профессор сразу узнал титулованного обладателя карточки по остроконечной шляпе и блокноту. Вронский нежно и почтительно поклонился
— Ах, это вы? — спросил профессор. У него не хватило сил рассердиться, и даже любопытно показалось, что такое будет дальше? Прикрытый окном, он чувствовал себя в безопасности от Альфреда. Бессменный котелок на улице немедленно повернул ухо к Вронскому. Умильнейшая улыбка расцвела у того на лице.
— Пару минуточек, дорогой профессор, — заговорил Вронский, напрягая голос с тротуара, — я только один вопросик, и чисто зоологический. Позволите предложить?
— Предложите, — лаконически и иронически ответил Персиков и подумал: «Все-таки в этом мерзавце есть что-то американское».
— Что вы скажете за кур, дорогой профессор? — крикнул Вронский, сложив руки щитком.
Персиков изумился. Сел на подоконник, потом слез, нажал кнопку и закричал, тыча пальцем в окно:
— Панкрат, впусти этого с тротуара.
Когда Вронский появился в кабинете, Персиков настолько простер свою ласковость, что рявкнул ему:
— Садитесь!
И Вронский, восхищенно улыбаясь, сел на винтящийся табурет.
— Объясните мне, пожалуйста. — заговорил Персиков, — вы пишете там, в этих ваших газетах?
— Точно так, — почтительно ответил Альфред.
— И вот мне непонятно, как вы можете писать, если вы не умеете даже говорить по-русски. Что это за «пара минуточек» и «за кур»? Вы, вероятно, хотели спросить «насчет кур»?
Вронский жидко и почтительно рассмеялся:
— Валентин Петрович исправляет.
— Кто это такой Валентин Петрович?
— Заведующий литературной частью.
— Ну ладно. Я, впрочем, не филолог. В сторону вашего Петровича. Что именно вам желательно знать насчет кур?
— Вообще все, что вы скажете, профессор.
Тут Вронский вооружился карандашом. Победные искры взметнулись в глазах Персикова.
— Вы напрасно обратились ко мне, я не специалист по пернатым. Вам лучше всего было бы обратиться к Емельяну Ивановичу Португалову, в 1 — м университете. Я лично знаю весьма мало…
Вронский восхищенно улыбнулся, давая понять, что он понял шутку дорогого профессора. «Шутка — мало!»— черкнул он в блокноте.
— Впрочем, если вам интересно, извольте. Куры, или гребенчатые… род птиц из отряда куриных. Из семейства фазановых… — заговорил Персиков громким голосом и глядя не на Вронского, а куда-то вдаль, где перед ним подразумевалась тысяча человек… — из семейства фазановых… фазианидэ. Представляют собою птиц с мясисто-кожаным гребнем и двумя лопастями под нижней челюстью… гм… хотя, впрочем, бывает и одна в середине подбородка… Ну. что ж еще. Крылья короткие и округленные… Хвост средней длины, несколько ступенчатый и даже, я бы сказал, крышеобразный, средние перья серпообразно изогнуты… Панкрат… принеси из модельного кабинета модель номер семьсот пять, разрезной петух… впрочем, вам это не нужно?.. Панкрат, не приноси модели… Повторяю вам, я не специалист, идите к Португалову. Ну-с, мне лично известно шесть видов дикоживущих кур… гм… Португалов знает больше… в Индии и на Малайском архипелаге. Например. Банкивский петух, или Казинту. он водится в предгорьях Гималаев, по всей Индии, в Ассаме, в Бирме… Вилохвостый петух, или Галлус Вариус, на Ломбоке, Сумбаве и Флорес. А на острове Ява имеется замечательный петух Галлюс Энеус, на юго-востоке
Вронский сидел, вытаращив глаза, и строчил.
— Еще что-нибудь вам сообщить?
— Я бы хотел что-нибудь узнать насчет куриных болезней, — тихонечко шепнул Альфред.
— Гм, не специалист я… вы Португалова спросите… А впрочем… Ну, ленточные глисты, сосальщики, чесоточный клещ, железница, птичий клещ, куриная вошь, или пухоед, блохи, куриная холера, крупозно-дифтерийное воспаление слизистых оболочек… Пневмономикоз, туберкулез, куриные парши… мало ли что может быть… (искры прыгали в глазах Персикова) отравление, например, бешеницей, опухоли, английская болезнь, желтуха, ревматизм, грибок Ахорион Шенляйни… очень интересная болезнь. При заболевании им на гребне образуются маленькие пятна, похожие на плесень…
Вронский вытер пот со лба цветным носовым платком:
— А какая же, по вашему мнению, профессор, причина теперешней катастрофы?
— Какой катастрофы?
— Как, разве вы не читали, профессор? — удивился Вронский и вытащил из портфеля измятый лист газеты «Известия».
— Я не читаю газет, — ответил Персиков и насупился.
— Но почему же, профессор? — нежно спросил Альфред.
— Потому что они чепуху какую-то пишут, — не задумываясь. ответил Персиков.
— Но как же, профессор, — мягко шепнул Вронский и развернул лист.
— Что такое? — спросил Персиков и даже поднялся с места. Теперь искры запрыгали в глазах у Вронского. Он подчеркнул острым лакированным пальцем невероятнейшей величины заголовок через всю страницу газеты «Куриный мор в республике».
— Как? — спросил Персиков, сдвигая на лоб очки…
Глава VI
Москва в июне 1928 года
Она светилась, огни танцевали, гасли и вспыхивали. На Театральной площади вертелись белые фонари автобусов, зеленые огни трамваев; над бывшим «Мюр и Мерилизом», над десятым надстроенным на него этажом, прыгала электрическая разноцветная женщина, выбрасывая по буквам разноцветные слова: «Рабочий кредит». В сквере против Большого театра, где бил ночью разноцветный фонтан, толклась и гудела толпа. А над Большим театром гигантский рупор завывал:
«Антикуриные прививки в Лефортовском ветеринарном институте дали блестящие результаты. Количество… куриных смертей за сегодняшнее число уменьшилось вдвое».
Затем рупор менял тембр, что-то рычало в нем, над театром вспыхивала и угасала зеленая струя, и рупор жаловался басом:
«Образована чрезвычайная комиссия по борьбе с куриною чумой в составе Наркомздрава, Наркомзема, заведующего животноводством товарища Птахи-Поросюка, профессоров Персикова и Португалова… и товарища Рабиновича!.. Новые происки интервенции, — хохотал и плакал, как шакал, рупор, — в связи с куриною чумой!»
Театральный проезд. Неглинный и Лубянка пылали белыми и фиолетовыми полосами, брызгали лучами, выли сигналами, клубились пылью. Толпы народа теснились у стен у больших листов объявлений, освещенных резкими красными рефлекторами:
«Под угрозою тягчайшей ответственности воспрещается населению употреблять в пищу куриное мясо и яйца. Частные торговцы при попытках продажи их на рынках подвергаются уголовной ответственности с конфискацией всего имущества. Все граждане, владеющие яйцами, должны в срочном порядке сдать их в районные отделения милиции».