Булавки и бабочки
Шрифт:
–Друзья! Мы собрались здесь, в этот скорбный для каждого из нас час, чтобы проводить в последний путь одну из нас, – однако в голосе Максима было больше сарказма и насмешки, нежели печали и скорби, – ту, которую можно было бы назвать светом в ночи. Она была не только хорошей девочкой, с добрым мягким характером, она также хорошо училась, что тоже является немаловажным достижением. Сейчас этот гроб опустится в могилу и мы больше никогда не увидим всеми нами любимую и уважаемую одноклассницу…
–Имени не называй, – услышал Максим предостерегающий шепот Гробовщика сбоку. Еще он услышал глухой стук,
–Этот ящик с ее телом навечно упокоится во мраке, но память о ней всегда будет жить в наших сердцах, – стук становился все громче, видимо перспектива навсегда остаться в виде памяти Настю уже не так привлекала, как раньше. А Максим продолжал тем же злорадно-издевательским тоном, хотя большинство «одноклассников» казалось совершенно не замечают этого. Девочки плакали, протирая белыми платочками глаза, а мальчики сочувственно кивали головами, словно действительно провожали в последний путь дорогого им человека.
–Она уйдет, но мы будем вспоминать ее, такой какой она ушла от нас. Прекрасной, независимой и смелой!
Максим уже почти кричал на весь зал, понимая что несет полную чушь.
–И в этот скорбный для нас всех час, мы все же не утратим выдержки и мужества!
Перед гробом в полу появилась дыра, как раз чуть больше размера самого гроба. Дна видно не было. Этакая бездонная яма. Настя уже не на шутку билась в своем «ложе», умирать ей видимо совсем расхотелось. К тому же увидев яму в полу, глаза у Насти расширились от страха. Стук от ее ударов не мог услышать только глухой, но Максим, снова скосив глаза, решил закончить «процедуру».
–Прощай, Настя, мы всегда будем помнить о тебе, – с пафосом сказал он, и с грохотом захлопнул деревянную крышку. Правда он тут же испугался, что слишком перестарался и сразу же поднял тяжелую крышку назад. Прозрачный колпак исчез и Настя буквально выпрыгнула из гроба. Дыра в полу уже успела затянутся, а «зрители» исчезли, остался один только ухмыляющийся Гробовщик.
–Ты… ты…, – Настя не находила слов, стоя перед Максимом, и сжимая кулаки, словно собиралась драться. Она даже не заметила, что стоит перед ним в одной полупрозрачной кружевной ночной рубашке.
–Хотела похорон? – резко спросил Максим, он тоже еще не отошел от своей роли, – пожалуйста, вот так это и выглядит, но тебе будет все равно. А вот потом уже – все. Холмик с надгробной плитой и память, которая долгой не бывает. Смерть не так уж красива, как ты ее себе представляешь.
–Браво, помошничек, – Гробовщик, несколько раз хлопнул в ладоши, и усмехнулся, – с этой задачей ты справился, поздравляю. Но учти все только начинается. Ладно, пошел я, дела знаешь ли, вы уж тут сами разберетесь.
Он быстро вышел из зала, оставив Настю и Максима одних. В зале сразу стало как-то темнее. Придя в себя Настя заметила, в чем она стоит перед мальчиком из ее класса, покраснела, и схватив из гроба простыню, закуталась в нее. Максим же сам был немного смущен и быстро затараторил.
–Если ты тут одежду хочешь сменить, то это просто делается, закрой глаза и представь, себя в той одежде, которую хочешь, только четко представь.
–И все? – не
–Конечно, это Междумирье, здесь свои законы, – закивал Максим.
–Тогда отвернись, – потребовала Настя.
–Ты не поняла, ты голой не останешься, твоя одежда просто преобразуется вот и все, – начал объяснять Максим.
–Нет, – упрямо повторила Настя, и уже просяще добавила, – ну отвернись пожалуйста. Я и так тебя стесняюсь.
–Я лучше глаза закрою, мне тоже в этом похоронном прикиде неуютно, – предложил он.
–Хорошо, – согласилась Настя и они одновременно закрыли глаза. Максим представил свою обычную одежду, в которой пришел сюда. На это ушло всего секунды две. Открыв глаза он обнаружил, что и Настя преобразилась, исчезла простыня и ночная рубашка, теперь она стояла в том, что часто надевала в школу – блузке и джинсах. Она все еще не открывала глаз, хотя преобразование одежды закончилось..
–Готово уже, – сообщил ей Максим. Настя открыла глаза и тщательно осмотрела свою одежду.
–Здорово, – сообщила она, – а я значит теперь так вот любое платье или еще что заказать могу? – с интересом спросила она.
–Можешь, – кивнул Максим, – но нам сейчас о другом думать надо. Времени не так уж и много. Ты помнишь, что с тобой случилось?
Настя сразу осунулась, опустила голову, затем медленно кивнула.
–Машина прямо передо мной… потом удар… темнота… коридор… а потом меня увело куда-то в строну. Я оказалась в странном месте, лестница, коридор с дверьми. Потом появился ты в виде призрака, расплывчатый такой. Ты быстро исчез, и пришел этот жуткий парень. Стал что-то говорить, но я испугалась, думала в ад попала, побежала, открыла первую попавшуюся дверь а там чудовище. Ну, думаю, все, оно меня сейчас сожрет. Я бросилась бежать не разбирая дороги, страшно и откуда-то тоска пришла. А лестницы все вниз ведут, потом усталость накатила, и я упала. А очнулась уже в этом, – она показала рукой на гроб. Теперь он был ей неприятен. Вдруг она улыбнулась, – знаешь, спасибо что вытащил меня оттуда, я уж думала конец мне. Кстати, – спохватилась она, – Максим, а ты как здесь очутился?
К этому вопросу Максим был совершенно не готов, голова была занята совсем другими мыслями: как найти… что сделать…. И вот теперь он стоял перед Настей с глупым и смущенным видом.
–Ну … это… я, – начал он, – призраки мне помогли, – наконец нашелся он, – ты ведь помнишь я о них тебе рассказывал, – и уже уверенно закончил, – как видишь в этом оказалась и хорошая сторона.
–А как же твое тело? – не совсем поверила ему Настя, интуитивно она понимала, что здесь что-то не так, – ну настоящее?
–А, – как можно беззаботнее махнул рукой Максим, – спит оно, вот и все, просто крепко спит.
–Понятно, а как же тогда я? Максим, я ничего не понимаю, – всхлипнула Настя.
–С тобой сложнее, – тяжело вздохнул Максим, – ты в коме. Очень глубокой. Если через двадцать один день, то есть теперь уже восемнадцать дней ты не очнешься, то аппарат поддерживающий в твоем теле жизнь отключат и ты умрешь. Единственная возможность для тебя очнутся – выбраться из Междумирья обратно. А я здесь, чтобы тебе в этом помочь, – повисло тяжелое молчание. Настя раздумывала, а потом тихо спросила.