Булатный перстень

Плещеева Дарья

Да и какую роль в этой истории играет перстень, наверняка объяснит. Придется просить, чтобы не строго наказывал жениха Павлушеньку…

Поднялась Александра ни свет ни заря. Потребовала, чтобы девки сразу же вымыли ей голову: после купанья в Мойке волосы были на ощупь отвратительны. Велела бежать за волосочесом, заставила вытащить на свет из шкафа три платья и разложить на постели — чтобы во время завтрака сделать выбор. Написала Зверкову с просьбой подобрать в своих сокровищах и прислать ей шпагу, подходящую не только для того, чтобы оттопыривать полу кафтана. Немца Меллера,

замечательного портного, лакей Гришка из постели вынул и, не дав чашку кофея выпить, доставил к барыне. Пришлось Александре самой угощать его завтраком, пока портновский подмастерье снимал с нее мерку для нового наряда — кафтана, камзола и штанов; цвет на сей раз она выбрала пюсовый [17] . К концу сумбурного завтрака лакей Пашка притащил сапожника; дамские туфли можно и готовые в лавке приобрести, парижской работы, а обувь мужского фасона на маленькую ножку надобно заказывать. Деньги так и разлетались…

17

Цвет блохи или раздавленной блохи, коричневый оттенок красного (прим. верстальщика).

Потом Александра, окутанная пудромантелем, уселась перед зеркалом и от прикосновений ловких пальцев волосочеса даже задремала. Причудливая и бессонная ночь дала себя знать, и потом, уже в платье, зашнурованная и нарумяненная, в модной широкополой шляпе с плюмажем поверх напудренных волос, создававших впечатление светящегося ореола вокруг лица, она не сразу собралась с духом — все хотелось присесть на канапе и закрыть глаза.

Но нужно было выручать из беды Нерецкого.

Она явилась к Ржевским в неподходящее время — светские визиты столь рано не совершались. Ее препроводили в гостиную и несколько минут спустя сообщили: господин Ржевский осведомлен, скоро спустится.

Дети, уже покормленные незатейливым завтраком (Глафира Ивановна, выросши без деликатесов, не хотела баловать детей, давала им ту простую пищу), заглянули в гостиную, приласкались и сразу убежали в учебную комнату — с этим в доме было строго. Остался один маленький Павлушка. Он стоял у двери, исподлобья смотрел на «невесту», и как было не умилиться маленькому насупленному личику.

Александра быстро подошла, опустилась на корточки:

— Павлушенька, миленький, где ты колечко нашел?

Мальчик потупился.

— Тебя никто ругать не станет, колечко мне по душе пришлось…

— А ты его носить будешь?

— Вот же оно, на пальце, с руки не снимаю. Буду и впредь носить, Павлушенька, только скажи, где взял. А я тебе игрушку принесу — медведь с мужиком бревно пилой пилят, ты за палочку дергаешь, а они пилят. Или глиняную муравленую птичку у разносчика куплю, будешь свистеть в нее. Что лучше — медведь с мужиком или птичка?

— Медведь…

— Ну так откуда колечко?

— В коридоре нашел. У батюшкина кабинета.

Это было уже любопытнее. О том, что господина Ржевского считают масоном, да не простым, а чиновным, Александра знала. Выходит, и перстень — масонский?

Тут явился хозяин дома, уже одетый для выхода, и

мальчик, смутившись, убежал. Александра быстро спрятала перстень в карман.

— Рад вас видеть, сударыня, во всякое время, — сказал Алексей Андреевич. Сие означало: для чего ты, красавица, в такую рань притащилась?

— Алексей Андреич, у меня для вас плохая новость. Нерецкий похищен, — прямо выпалила Александра.

— То есть — как похищен? Кем?

— Он вчера днем приехал из Москвы и сразу… навестил меня… то есть, не заезжая к себе на квартиру… — Александра малость смутилась. Вся надежда была на то, что Ржевский умен и дурацких вопросов задавать не станет.

— А что было потом?

Она ужаснулась — ведь никто же не поверит, что Нерецкий за то время, что провел в ее доме, всего лишь как следует вымылся с дороги и поел. Однако сейчас было не до приличий.

— Потом он, когда стемнело, отправился к себе на квартиру. Я послала с ним своего человека…

— Он нес вещи?

— Да… Но я беспокоилась и сама пошла следом за ними. Я была в мужском платье… Объяснить причину беспокойства не могу, но она была, поверьте…

— Вы говорите, говорите, — подбодрил Ржевский.

Александра, миновав самое сомнительное место своей истории, обо всех последующих событиях докладывала уже совсем бодро. Но впопыхах не упомянула про Майкова — ей и самой было неясно, откуда он взялся, был ли среди тех, кто на Мещанской пленил Нерецкого, ждал ли в шлюпке.

— Все это очень плохо. Нерецкий был послан в Москву для важных встреч. У него должны были быть при себе письма известных московских персон. Если похитители — те, кого я подозреваю, письма первым делом будут уничтожены.

— Письма у меня!

— То есть как — у вас?

— Они оставлены в моем доме — по крайней мере, я не видела, чтобы Нерецкий брал их с собой…

Александра, и от природы имевшая хороший румянец, тут совсем раскраснелась: не иначе Ржевский вообразил себе картину, как любовник с любовницей, покинув ложе страсти, неторопливо одеваются.

Но сенатор был человек светский — только кивнул, показывая, что объяснение его устраивает.

— Письма надобно переправить ко мне. И как можно скорее, — сказал он.

— Они где-то в вещах…

— Найдите. А теперь расскажите о людях, которые взяли вас в свою лодку и пытались помочь Нерецкому, — попросил Ржевский.

— Не знаю, так ли уж они хотели ему помочь. По-моему, им был нужен другой человек — похититель. О том, что жертву звать Нерецким, они, сдается, узнали, когда лодка опрокинулась! — воскликнула Александра. — И оказалось — он им тоже для чего-то вдруг понадобился!

— А вы не поняли — для чего?

— Думаю, они его о чем-то хотели расспросить, — ответила Александра.

— В лодке, куда вас подняли, были два человека?

— Сперва — три, не считая лодочника и гребцов. Но третий побежал по берегу догонять шлюпку.

— И те двое, говорившие о Нерецком, были люди, вам знакомые?

— Один, его фамилия Михайлов. Другого, Новикова, я увидела впервые в жизни. Но он тоже флотский офицер, только в отставке.

— А Михайлов?

— Михайлов служит на «Мстиславце».