Булатный перстень

Плещеева Дарья

Стало ясно, что толку здесь не добьешься — эта бестолковая Воронова даже не знала, женат ли он!

Александра отвлекла внимание госпожи Гавриловой от Нерецкого, рассказав об английских кружевах, которые видела на Невском, и о новостях, которые услыхала в модной лавке: Смирнов сватается к Узденниковой, а старая графиня Урецкая выдает замуж внучку. Как-то случайно упомянула о визите к Ржевским.

Госпожа Гаврилова, узнав, что у Ржевских заболели детки, разволновалась и решила послать к ним своего доктора Игнатьева, который как раз находится

в гостиной. Доктор был немолод и не слишком известен в свете из-за своего русского происхождения, но его принимали и ценили в десятке семейств, этого ему было довольно. Александра тут же обещала отвезти его в Итальянскую и, когда собралась, позвала с собой.

Ей хотелось наедине потолковать с ним о госпоже Ольберг и ее секретах.

Игнатьев был из тех полковых лекарей, которых никакой чумой не испугаешь. Он побывал в чумной Москве с экспедицией графа Орлова, он и во флоте успел послужить, хотя недолго, и с ним можно было говорить прямо.

— С госпожой Ольберг та беда, что об ее успехах знают все, а про ее неурядицы — никто, — объяснил доктор. — Скажем, некая дама тайно ее навещала и скончалась. Никто не догадается обвинить эту Ольберг, потому что о тех визитах никто и не знал.

— Отчего скончалась? — испугалась Александра.

— Оттого, что вздумала от плода избавиться, к примеру. Или тайно родить по разным причинам. Ее Ольберг после родов в наемный экипаж усадит, до дому бедняга доберется, а там — горячка, антонов огонь, и все, царствие небесное.

— А что, не было ли в последнее время таких смертей?

— Если и были — родня молчит, чтобы сраму не нажить. Померла — и померла.

— Дитя жалко…

— Дитя все равно бы отдали кормилице. Но и тут закавыка — хорошую кормилицу надобно уметь сыскать. Нужна здоровая, опрятная, честная, непьющая. Коли вы, сударыня, вздумаете рожать, спросите меня — я помогу найти.

— Я, как вы видите, еще и замуж-то не собралась! — со смехом ответила Александра. — Но у меня есть одна подруга, которой кормилица скоро потребуется. Приезжайте ко мне завтра или на другой день до обеда, мы это обсудим!

Она сообразила, что дитя, пропавшее вместе с письмом, можно поискать и через кормилицу.

У Ржевских все еще было беспокойно. Александра ввела доктора в гостиницу, представила хозяйке, начался разговор, для бездетной женщины совершенно не интересный. Поскольку о встрече с доктором было сговорено, Александра собралась уезжать, встала с канапе, и тут госпожу Ржевскую вызвали ради какого-то дела.

Она вернулась пять минут спустя с толстым пакетом из плотной бумаги. На нем было красиво написано по-французски имя сенатора Ржевского.

— Для мужа принесли, мне сперва отдавать не желали. Так что Вы изволили говорить про рисовый отвар? — спросила она Игнатова, положив пакет куда пришлось — а это оказался столик для рукоделия.

— Я поеду, друг мой, — сказала Александра. — Жду человека, которого послала разведывать насчет Арсеньевой. Он должен был найти меня у Гавриловых, не нашел. Хочется

поскорее отыскать эту Муравьеву, а то Мавруша мне покоя не дает. Вы же знаете эти клятвы в дружбе до гроба.

— Как не знать! — Ржевская поцеловала Александру в щеку. — Приезжай завтра или как выйдет. Надеюсь, за ночь мои поправятся…

Александра вышла из дому, села в экипаж и, проезжая по Итальянской, рассеянно глядела в окошко — нужно было распределить свое время так, чтобы всюду побывать и ничего не забыть. Экипаж обогнал человека, одетого, на взгляд художницы, более чем странно — в кафтан цвета голубиной шейки, достойный воспитанного кавалера, и глубоко натянутую матросскую шапку. Она отметила эту несообразность и покатила дальше.

Дома ее ждал сюрприз — Мавруша пропала.

— Фрося! Как она могла уйти? — возмутилась Александра.

— Да кто ж знал, барыня-голубушка? Гришка прибежал, сказал — приказание исполнено, дом, где госпожа Арсеньева живет, найден. И он уж к вам собрался бежать, а тут она случилась, давай спрашивать — где найден, далеко ли. Гришка и ответил, а потом подался на поварню — проголодался он. А тут барышня, видать, и убежала…

— Вот чертова девка!

Александра знала, до какой степени смольнянки не приспособлены к обычной жизни. Если Мавруша сдуру заблудится — то может не найти обратной дороги. Впору в часть идти, давать ее приметы. Но если ее вернут с помощью полиции, это будет позор…

— Говоришь, она поняла, где Арсеньева живет?

— Да, на углу Большой Морской с Кирпичным!

— Девки, собирайтесь, пойдете ее искать. От нас до Большой Морской недалеко, ну да она короткого пути может и не знать. По всем окрестным улицам придется пробежать. К Неве выйти! Может, она куда-то туда забрела и идет себе по набережной, пока Нева не кончится! А Гришку, дурака, в Спиридоново отправлю коров пасти!

Александра с перепугу разбушевалась. Девки, не часто видевшие барыню в таком гневе, помчались исполнять приказ.

Не прошло и получаса, как Маврушу привели. Ее действительно нашли на набережной, где она восторженно разглядывала Петропавловскую крепость.

— Ты не могла сказать внятно, что хочешь на прогулку? Я бы велела тому же Гришке тебя сопровождать! — напустилась на девушку Александра. — Шататься неведомо где, одной! Я уж бог весть что передумала! Я уж думала, ты сама к госпоже Арсеньевой побежала!

— Почему я должна к ней бежать? — удивилась Мавруша.

— Ты Гришку о ней выспрашивала.

— Так любопытно же! И разве я бы без вас осмелилась? Я и говорить-то с такими дамами не умею. Нет, я не так глупа, чтобы самой к этому приступиться и все испортить!

— Это верно, — согласилась Александра. — Тут, может статься, и я бы не справилась. Коли так — прости, да вперед не бегай. Хочешь — вместе на прогулку пойдем, я тебе все покажу, расскажу. А одной — нехорошо.

— Ай, Сашетта! — обрадовалась Мавруша. — Пойдем, конечно! Нас по городу катали в каретах, а рассказывали мало!