Букингем
Шрифт:
Когда мы подъезжали к нему, Бесс первой увидела непонятное движение за деревьями. Мы остановились, Майк достал пистолет, и они с Бесс первыми направились в лес, а я шел за ними. Я тогда впервые увидел, что мой друг захватил с собой в Англию свой “магнум” и это меня задело. Я шел сзади и кричал, как ненормальный, интересуясь, откуда у него взялось оружие, есть ли разрешение на его ношение в Англии и почему он ничего о нем не говорил все это время.
Вот тут-то я напоролся на ветку и поранил щеку. Бесс повернулась, достала носовой платок и стала вытирать кровь. И в этот
Я остановил Бесс, задержал дыхание и побежал в это облако, чтобы вытащить из него Майка. Мне еле удалось это сделать, потому что он едва шевелил ногами. Но я все-таки выволок его назад, туда, где стояла Бесс, схватил его пистолет и бросил в карман. Из глаза лились слезы, я едва мог видеть и сам еле сдерживал рвоту.
Вот тут-то и появились солдаты в противогазах, хотя, судя по форме и снаряжению, они более походили на коммандос. Они бежали к нам с винтовками наперевес и, кроме противогазов, на них больше не было никаких противохимических средств. Я подумал, что они сейчас окажут нам помощь и стал махать им, показывая, что моему товарищу плохо.
Они подбежали к нам, и один из них — наверное, офицер, так как винтовки у него не было — заорал через противогаз, что пристрелит нас всех. Он задергал из кобуры пистолет, а один из солдат направил винтовку на Бесс. Тогда я выхватил из кармана “магнум” Майка и выстрелил прямо в грудь этому солдату. Отдачей у меня чуть не вывихнуло кисть, и я выронил пистолет. На меня тут же набросились со всех сторон и скрутили руки. Офицер поднял “магнум” и прицелился из него мне прямо в лицо, но тут между нами вдруг возникла Бесс, выстрел — и она упала, как подкошенная…
— И что было потом? — спросил Тармонд, видя, что Фрост грустно замолчал.
— Не помню. Наверное, меня ударили прикладом по голове, так как я потерял сознание. Очнулся в какой-то камере. Рядом Бесс, раненная в плечо. Она была без сознания — потеряла много крови. О’Хара пытался остановить кровотечение. Он пришел в себя, но ничего не видел из-за потоков слез и его уже давно пустой желудок до сих пор выворачивало наизнанку. А Бесс ранило, насколько я помню, когда она встала между мною и солдатом, который стрелял в меня.
— Может, все еще не так плохо и она жива.
— Не знаю, — прошептал Хэнк. — Рана была серьезная. Бесс побелела, как полотно, и едва дышала. Затем в камеру вошли трое вооруженных военных и один гражданский — врач. Все англичане. Нас с Майком вывели и он попытался раскидать их, но получил кованым ботинком в пах. А я все еще находился в полубессознательном состоянии. Когда я окончательно пришел в себя, то увидел, что все мои вещи пропали — сигареты, зажигалка, часы, даже галстук и брючный ремень. Но я постарался запомнить, как выглядели нашивки на форме этих скотов.
— И как же? — встрепенулся инспектор.
— Точно не могу сказать, какие там были буквы и цифры, но когда увижу, то узнаю.
Тармонд сделал пометки
— И что было после того, как вас с Майком вывели из комнаты?
Хэнк вздохнул и закрыл глаз.
— Мы шли, поддерживая друг друга. Нас привели за какой-то старый каменный фермерский дом. Там стояла группа военных и среди них один человек в дорогом гражданском костюме, как с иголочки. Но самое главное — на его лице была маска только с прорезями для глаз, а на руках — перчатки. Он отдавал какие-то приказы остальным, а те стояли и лишь молча слушали его. Когда этот человек увидел нас, то сказал, что мы увидели то, чего не должны были видеть и за это умрем.
Фрост затушил сигарету и подошел к окну.
— Он пообещал нам мучительную смерть, если мы не расскажем, что нам удалось увидеть. Ну, а Майк хоть едва и держался на ногах, но спокойно сказал этому ублюдку, чтобы тот связался с ФБР, которое вот уже семьдесят пять лет задницу подтирает такими, как он.
В это время к нему подошел врач и что-то сказал. Этот, в маске, крикнул нам, что Бесс уже на том свете. В голове моей помутилось, я что-то заорал, бросился на солдата, который стоял рядом со мной и заехал ему локтем в зубы. А Майк прыгнул на второго, вырвал его винтовку и вогнал штык между ребер. Мы тут же со всех ног бросились в лес, нам вслед стали стрелять, ранили Майка в руку, но мы бежали, что было сил.
— И тебе удалось уйти от них? — сочувственно спросил инспектор.
— Нет, — покачал головой капитан. — Я не мог оставить Бесс. Майк предложил разделиться и выбираться из леса поодиночке, чтобы не попасться вместе, а потом найти полицию. Он думал, что это какие-то незаконные наемники или террористы. Он все говорил правильно, но я хотел отомстить этим гадам за Бесс. Короче, мы разделились, как и предлагал О’Хара, и разбежались в разные стороны. Больше я Майка не видел… Все говорит о том, что его догнали и убили, иначе полиция бы уже обо всем знала.
Тармонд только кивнул.
— Меня тоже поймали — загнали на какой-то скалистый обрыв. Впереди солдат был тот офицер, который ранил Бесс, и человек в маске. Он заорал: “Застрели его! Чего ты ждешь?” Я был уже на самом краю, когда офицер поднял пистолет. Он выстрелил, а я в этот момент прыгнул. На что надеялся — не знаю. Пуля оказалась быстрее, она попала в голову и я почувствовал, будто с нее содрали кожу. Я полетел вниз, мимо мелькали камни, потом — удар, вода…
И Фрост замолчал.
— Ну а потом, что было потом? — подстегнул его инспектор.
— Почти ничего не помню. Какие-то лица, руки, вытаскивающие меня из воды. Меня куда-то везли на грузовике… Я пришел в себя только ночью в лондонском переулке.
— В грузовике, говоришь, — задумчиво протянул Тармонд. — Как бы нам найти водителя этого грузовика или тех, кто вытащил тебя из воды? Нужно, наверное, поместить твою фотографию в газетах, может, кто узнает… Но это все долго, очень долго. Что же делать? А не попробовать ли по твоим описаниям найти то место и фермерский дом, в котором вас держали? Сейчас узнаю, может ли начальство предоставить нам вертолет.