Букет

Миракл Лорен

— Скажи аптекарю, что она началась уже во второй раз за месяц, — ворчала мадам Занзибар. — Нужны более сильные препараты. От чего? От зуда, дебил! Или, может, он хочет мне там почесать? — Она заерзала на вращающемся стуле, потирая ноги друг о друга.

Уилл широко распахнул свои карие глаза и испуганно на меня взглянул.

— Не буду я ей ничего чесать! Не хочу! — театральным шепотом заявил он.

Я засмеялась. Уилл передо мной выделывается — хороший знак! Пусть все пошло не по плану, но вдруг я

все-таки добьюсь своего?

Мадам Занзибар указала на меня тлеющим концом сигареты, и я виновато склонила голову. А чтобы отвлечься, принялась изучать полки, на которых творился неописуемый бардак. «Магия для служебников», например, соседствовала с «Что делать, если мертвец заговорил, а вы не желаете его слушать». Я пихнула Уилла коленом и указала на книги. Уилл изобразил, как душит беднягу умершего, и я фыркнула.

Над книгами стояла бутылка с крысиным ядом, старинный монокль, банка с чем-то похожим на обрезанные ногти, грязная чашка из «Старбакса» и кроличья лапа с когтями. А полкой выше… очаровательно!

— Это что, череп? — спросила я Уилла.

Он присвистнул.

— Ничего себе!

— Так, — Юн Сун отвела глаза, — если это на самом деле череп, я не хочу ничего про него слышать! Давайте уйдем?

Я повернула ее голову в нужном направлении.

— Гляди! А у него еще волосы есть.

Мадам Занзибар захлопнула крышку телефона.

— Сплошные дураки кругом!

Бледность прошла: видимо, разговор с Сайласом окончательно привел ее в чувство.

— А вы, смотрю, заметили Фернандо?

— Это его череп? — спросила я.

— О боже! — простонала Юн Сун.

— Выплыл на поверхность после ливня на кладбище в Чапел-Хилле, — пояснила мадам Занзибар. — А похоронен был, наверно, в начале прошлого века — гроб у него деревянный и старый такой. Некому было позаботиться о Фернандо, я его пожалела и взяла к себе.

— Вы что, вскрыли гроб? — спросила я.

— Ну да, — гордо ответила предсказательница.

Интересно, а когда она грабила могилу, на ней тоже был костюмчик от «Джуси Кутюр»?

— Но у этой штуковины до сих пор волосы! Отвратительно!

— Не у «этой штуковины», а у Фернандо! Прояви уважение.

— Я просто не знала, что у мертвецов бывают волосы.

— У них не бывает кожи — она сразу же начинает гнить и пахнет ужасно. А волосы могут расти еще несколько недель после того, как человек преставился.

— Ух ты! — Я взъерошила золотистые кудри Уилла. — Слыхал? Волосы иногда продолжают расти.

— Поразительно.

— А это что такое? — Юн Сун указала на пластиковый контейнер, в котором в прозрачной жидкости плавало что-то красноватое, похожее на человеческий орган. — Только не говорите, что оно тоже Фернандо! Пожалуйста!

Мадам Занзибар махнула рукой с таким видом, как будто Юн Сун сморозила жуткую глупость.

— Нет,

это моя матка. Мне ее хирург отдал после гистерэктомии.

— Ваша матка? — Юн Сун явно замутило.

— Что, нужно было в больнице ее оставить? Чтобы ее там сожгли? Черта с два!

— А это что? — Я указала на пучок чего-то засохшего на верхней полке. Мадам Занзибар, однако, куда увлекательнее рассказывает о предметах своего интерьера, чем предсказывает будущее.

Она взглянула туда же, куда и я, открыла рот, тут же его закрыла и решительно ответила:

— Ничего.

Хотя, по-моему, с трудом заставила себя не смотреть на странный предмет.

— Ну пожалуйста! Расскажите! — я молитвенно сложила руки.

— Вам не понравится.

— Понравится!

— А мне нет! — вмешалась Юн Сун.

— Да понравится ей! И Уиллу тоже. Правда, Уилл?

— Вряд ли это хуже матки, — ответил тот.

Мадам Занзибар сжала губы.

— Ну пожалуйста! — молила я.

Она еле слышно пробормотала что-то про глупых подростков и про то, что отказывается отвечать за последствия. Затем встала, стащила с верхней полки пучок и положила перед нами. При этом грудь у нее не затряслась, а осталась, как прежде, упругой.

— Ух ты! — выдохнула я. — Букетик для корсажа.

Он представлял собой перевязанные красной ленточкой хрупкие бутоны роз с коричневыми шуршащими краями и сероватое осыпающееся перекатиполе.

— Его заколдовала одна крестьянка во Франции, — сказала мадам Занзибар странным голосом. Как будто кто-то ее заставлял. Нет, скорее, как будто она хотела нам все рассказать, но заставляла себя сдерживаться. — Она хотела показать, что настоящую любовь предопределяет судьба и вмешиваться опасно.

Мадам Занзибар попыталась положить букет на место.

— Стойте! — закричала я. — А как он действует?

— Не скажу! — заупрямилась предсказательница.

— «Не скажу»? Вам что, четыре года?

— Фрэнки! — укоризненно сказала Юн Сун.

— Ты такая же, как все? — спросила мадам Занзибар. — Готова на все, чтобы только заполучить парня? Мечтаешь о головокружительном романе любой ценой?

Я покраснела. Но вот же передо мной и парни, и романы! В душе всколыхнулась надежда.

— Ответьте ей, пожалуйста, а то мы никогда не уйдем, — попросила Юн Сун.

— Нет, — решительно отказалась мадам Занзибар.

— Да вы просто все выдумали! — сказала я.

У предсказательницы вспыхнули глаза. Я ее нарочно спровоцировала. Знаю, это не очень хорошо, но я чувствовала, что мадам Занзибар не врет. И было жутко интересно!

Она положила букет на середину стола. Ничего особенного пока не произошло.

— Он выполнит три желания каждого из трех людей, — сообщила мадам Занзибар. — В этом волшебство.