Букет новобрачной

Райт Бетти

Лиз села к столу и включила машинку в сеть. К счастью, она сразу же отозвалась на включение обычной легкой вибрацией, и по звуку, напоминающему отдаленное жужжание пчелы, Лиз определила, что мотор цел. Тогда она проверила всю схему готовности к работе. Каретка действительно даже и не думала сдвигаться с места, буквы ложились одна на другую.

Артур стоял за ее спиной так близко, что ей даже стало не по себе. А он еще наклонился к самому ее уху, и она чувствовала его дыхание на щеке. Ей пришла в голову дурацкая мысль: если она повернется, то он поцелует ее. Соберись, дурочка! — приказала она себе.

Лиз

потребовала у Артура отвертку, ключи и инструкцию. Углубившись в ее изучение, она по-прежнему чувствовала над ухом его дыхание, оно щекотало ей шею и кружило голову.

Пока Лиз разбиралась в схемах, Артур продолжал объяснять, как поначалу машинка замечательно работала, двигаясь почти бесшумно и с удивительной легкостью, и совершенно невозможно было предположить, что она вдруг застрянет на самом важном моменте.

Лиз тем временем аккуратно сняла панель, закрывавшую бобины с лентой, нажала табулятор, отчего каретка должна была просто выстрелить вправо, зафиксировав начало строки. Но этого не произошло — ей явно что-то мешало. Лиз еще раз нажала фиксатор — и обнаружила помеху. Устранить ее было делом техники. Под регулятором застрял неизвестно откуда отскочивший винтик. Лиз вынула его, с помощью отвертки, закрепила все на своем месте, снова включила машинку и, заправив чистый лист, бойко напечатала строчку из набора букв — тест для машинки.

За ее спиной раздался удивленный возглас:

— Печатает! Надо же! Лиз, вы просто волшебница. И кроме того, большая умница, я бы пропал без вас!

Он вдруг развернул ее на крутящемся кресле, и она оказалась с ним лицом к лицу.

— Как мне отблагодарить вас?

И не успела Лиз опомниться, как он поцеловал ее в губы. Причем поцелуй получился куда более долгим, чем надо в знак благодарности. Лиз почувствовала, что заливается краской, быстро повернула кресло и сказала, стараясь, чтобы голос не срывался:

— Ничего такого особенного я не сделала.

Лиз напечатала еще один тест. Машинка подчинялась, однако двигалась совсем не плавно и тихо, как положено хорошей электрической «Оптиме», а рывками. Вероятно, Артуру не повезло, ему попался плохой экземпляр.

— Я потребую, и фирма, конечно, заменит, — сказал он расстроенно. — Но сейчас мне некогда этим заниматься. Сначала я должен сдать рукопись издателю. Любой ценой.

Артур не может нарушить контракт, поняла Лиз, это грозит слишком крупными штрафами, но что еще хуже — подрывом деловой репутации.

— У вас есть страницы, написанные от руки?

Он показал ей рукопись. Собственно, это была и не рукопись в прямом смысле слова, а машинопись, но все странички были переправлены, перечерканы, обороты пестрели разноцветными вставками в красном, зеленом, синем карандаше. Лиз попыталась напечатать набело несколько первых страниц из пачки. Она делала это со скоростью опытного профессионала, отлично разбирая почерк Артура. Но правка — господи, как тут разобраться в этих значочках и кружочках?! Артур, видимо оценив по достоинству желание Лиз помочь ему, подключился к процессу расшифровки. Он сидел вплотную к ней, и Лиз по-прежнему остро ощущала его близость.

— Ну вот, — сказала Лиз, переписав набело целую главу. — Я уверена, вы освоите машинку.

— А что мне еще остается? Здесь

во всей округе нет никого, кто бы мог помочь мне. Думаю…

Он вдруг запнулся, повернулся к Лиз и улыбнулся. По-настоящему улыбнулся. Она не верила своим глазам — так давно ей хотелось увидеть его улыбку. Лицо его стало совсем другим, черты смягчились, все сердитые морщинки исчезли. Как же, однако, он красив! У нее в душе все перевернулось от нежности к этому человеку.

— Что? Что вы хотите сказать? — напомнила она, потому что Артур молчал и смотрел на нее, положив ладонь на спинку ее стула.

— Послушайте, Лиз. А если я завтра дам это интервью, да еще буду кроток, как ягненок, останетесь ли вы тут на пару дней, чтобы помочь мне закончить книгу? Или я прошу о чем-то невозможном?

Он улыбался, но смотрел на нее с мольбой. Такого поворота дела Лиз никак не ожидала, и могла ли она устоять? Господи, да ведь он ее первый мужчина! Ей хочется быть с ним, видеть его… Какой ужас! Это же так опасно — влюбиться в Артура! И бессмысленно соперничать с великолепной Ирмой! Но из-за этого отказать ему в помощи и оставить одного с кучей проблем — так поступить Лиз не может, ее потом заест совесть. И она фактически сдалась на милость победителя, не признаваясь себе, что втайне мечтает об этом.

— Дело в том, — заявила она деловито, — что я все равно собиралась задержаться тут на несколько дней. Устроить себе маленькие каникулы на море, если, конечно, с гостиницей не будет проблем. Я буду тут неподалеку. Подходит?

— Прекрасно! Лучше и не придумать, — обрадовался Артур. — Выпьем за это, пока вы не передумали.

Лиз встала с кресла.

— Почему я должна передумать? Вы мне подали хорошую идею.

— Какую? Расскажите.

Он взял ее под локоть и повел обратно в гостиную, галантно усадил на диван и стал разливать выпивку по маленьким стаканчикам. Потом уселся рядом с ней на диване.

— Давайте выпьем за наше сотрудничество и за вашу идею, Лиз! — Он поднял стакан. — Вы ведь не станете держать ее от меня в секрете, надеюсь?

— Ну, в общем, все просто… — начала Лиз и запнулась.

А ведь сейчас придется рассказать Артуру о том, какие она испытывает трудности, хотя он все еще малознакомый для нее человек! Лиз неуверенно взглянула на него и сказала:

— Думаю, мы с вами друзья, правда?

— Разумеется, — с готовностью откликнулся Артур, но ей показалось, что он насторожился. — Во всяком случае, я охотно предлагаю вам добрую дружбу.

Ну, вот они и определили свои отношения. Не стоит вспоминать ни о той ночи, ни о недавнем поцелуе. Артур не вкладывал в него никакого особого смысла. Печально, но факт.

— Так что же ваша идея? Давайте, выкладывайте. Я не люблю тайны. Хотя, впрочем, нет — люблю те, о которых пишу.

— О, в этом нет ничего таинственного! Проза жизни, так сказать, мистер писатель. Я просто подумала, не поменять ли мне профессию. Я обожаю фотографию, но прилично заработать у нас в городке не удается, на жизнь не хватает. У меня сейчас совсем нет заказов. Теперь все покупают фотоаппараты и снимают сами. Наверное, мне следует перебраться в Лондон, но не хочу бросать дом. Придется возвращаться к машинописи и стенографии. Я подумала, не обратиться ли мне в газету.