Буканьер
Шрифт:
Пираты оглушительно заорали, и я вдруг почувствовал себя на арене, на ринге, в бойцовской клетке, только здесь всё было взаправду, и выйдет отсюда только один.
— Ого! Теперь мы фехтуем по-настоящему?! — зло ухмыльнулся пират.
Он дотронулся пальцами до пореза, посмотрел на кровь, попробовал на вкус, нахмурился, но тут же хищно улыбнулся, как дорвавшийся до развлечения мальчишка.
Не говоря больше ни слова, Франсуа де Валь набросился на меня, как коршун, осыпая градом ударов со всех сторон, и я снова был вынужден отступать, отбивая их клинком. Мы кружили по пляжу в диком
Спустя несколько минут этой беготни де Валь тоже пустил мне кровь, оцарапав щёку очередным выпадом, от которого я не слишком ловко увернулся. Лицо словно обожгло пламенем, я зашипел, отскочил назад и прижал ладонь к ране. Порез оказался довольно глубоким.
Я заметил боковым зрением, что стою как раз возле горящего костра, и тут же пнул тлеющие головёшки в сторону де Валя, поднимая в воздух целую россыпь горячих искр, дыма и огня. Пират отшатнулся, прикрывая глаза рукой, и тут уже я бросился в атаку. Достать его палашом не удалось, но зато я сумел войти в клинч и несколько раз пробить ему в голову кулаком. Де Валь вырвался, отбежал, сплюнул длинную кровавую слюну на землю, теперь уже глядя на меня куда более серьёзно. Игры кончились.
— Неплохо, — произнёс пират, снова сплёвывая кровавую юшку. — Быстро учишься, щенок.
Он несколько раз взмахнул шпагой, со свистом рассекая воздух, и встал в классическую фехтовальную стойку, вполоборота, выставив шпагу перед собой. Я прищурился, глядя ему в глаза. В его взгляде читалась решимость покончить со мной одним ударом, и я понял, что не стоит играть по его правилам. Он находится в привычных и комфортных для себя условиях, а я — нет, и это значит, что мне нужно как-то уравнять шансы. Или хотя бы вывести его из равновесия.
Я выставил палаш перед собой.
— Я историю слыхал, как один из де Валей свою жену каждому встречному попользоваться давал, это, случаем, не твоя ли мамаша была? — хмыкнул я.
Пират смолчал, гневно раздувая ноздри. Мы кружили по пляжу, пристально глядя друг на друга.
— А потом глядел и рукоблудничал, — добавил я. — И сына назвал Франсуа, потому что его вся Франция зачала.
Среди пиратов снова послышались смешки, кто-то даже, не стесняясь, расхохотался во весь голос.
— Сдохни! — зарычал де Валь, бешено кидаясь на меня.
Вместо изящного выпада он снова рубил меня шпагой, словно дровосек, выкрикивая оскорбления и проклятия. Я расхохотался, отбивая его удары клинком и с каждым шагом подпуская его всё ближе, до тех пор, пока он не оказался на достаточно близком расстоянии, а потом с размаху пнул его по яйцам, бесчестно, но эффективно.
Де Валь шумно выдохнул, издавая странный звук, будто порванный футбольный мяч, из которого спускали воздух, согнулся, но сумел отскочить, выставляя шпагу перед собой. Левой рукой он зажал повреждённое достоинство, дрожащие колени его будто свело судорогой, смыкая вместе так крепко, что он был не в силах сделать ни шагу больше. Я удивлённо присвистнул, глядя на него, стоящего на ногах. Я был уверен, что от такого удара он упадёт.
— Я что, промахнулся? Или
— Ты будешь умирать. Медленно. Мучительно, — просипел де Валь, с ненавистью глядя на меня. — Ты будешь умолять меня о смерти.
Я поморщился. Дешёвые угрозы никого никогда не красят.
Вдруг из леса, в котором ждали мои товарищи, послышались выстрелы, а следом за ними раздался крик Рябого.
— Испанцы здесь! Выследили нас!
Франсуа де Валь повернулся на крик, и я не стал упускать такую возможность. Я в тот же момент с размаха рубанул палашом, и стальной клинок развалил его от шеи до середины груди. Снова захлопали выстрелы, я вытащил окровавленный палаш из мёртвого тела и указал в сторону леса.
— К оружию, дьявол вас подери! — рявкнул я, и пираты меня послушались.
Глава 46
Я вытащил пистолет и пропустил пиратов вперёд, всерьёз опасаясь, что кто-нибудь из них выстрелит мне в спину. Мою победу над капитаном можно было легко назвать подлой и вероломной, и я мог ожидать от его команды чего угодно, тем более, Шон уже не прикрывал меня из леса, а наверняка отстреливался от испанцев вместе с остальными.
— Рябой! Отходите сюда! — заорал я. — Назад, к телегам!
Я подбежал к телеге, схватил с неё свой мушкет, укрылся за колесом, осторожно выглядывая из-за него сбоку. В ночном лесу видно было только редкие вспышки выстрелов, испанские и наши. Испуганные лошади, которых так никто и не выпрягал из телег, жалобно ржали и переступали с ноги на ногу. Разбуженные птицы сердито кричали, вылетая из крон и стараясь убраться подальше отсюда.
— Рябой! — снова заорал я.
— Идём! — отозвался он.
Где-то за деревьями слышалась испанская речь, в основном, злые крики начальников. Остро не хватало тепловизора или прибора ночного видения, а ещё лучше, миномётного прикрытия. Рядом промелькнул чей-то силуэт, и я узнал Шона, который нырнул ко мне, за телегу, с мушкетом в обнимку.
— Сколько их? — спросил я, снова выглядывая из-за телеги.
— Чёрт его знает, пяток конных, пеших, может, дюжина, полторы... Может, две... — сбивчиво произнёс Шон.
— Твою мать... — выдохнул я.
Я заметил между деревьев фигуру испанского командира, его выдавал высокий шлем с железным гребнем. Командир что-то орал и жестикулировал, поднимая солдат в атаку. Я вскинул мушкет, прицелился и выстрелил. Мушкет больно лягнул меня в плечо, всё скрыло пороховым дымом, и я не увидел, попал я или нет.
— Рябой их в засаду поймал, они по нашему следу ехали, — сказал ирландец.
Из леса перебежками приближались мои бойцы, сразу укрываясь за деревьями. Я махнул им рукой. Рябой Жак увидел меня, оглянулся по сторонам и побежал к телеге, но как только он выскочил из-за дерева, громыхнул выстрел и мозги Рябого разлетелись по пляжу, будто разноцветное конфетти. Жак рухнул на землю прямо там же, Шон высунулся из-за телеги и пальнул куда-то в лес, изрыгая ирландские проклятия.
— Мать твою... — выдохнул я, перезаряжая мушкет и глядя на распластавшееся тело Рябого. Больше он к одноглазой Жанетт не сходит.