Бука
Шрифт:
— Есть идея насчёт легенды. Пусть будут беженцами из какого-нибудь горного кишлака, потерявшими документы.
— Вот-вот. Только чтобы не из Чечни, чтобы негатива не получилось. Представь их таджиками или узбеками. Для правдоподобия пусть их наши местные гости из южных республик признают своими. То есть работай тщательно по каждому фигуранту, разнообразь истории и не забудь позаботиться о жилье. Опять же по трудоустройству постарайся, чтобы люди попали не в подметальщики — во всяком случае, не навсегда — а по своей специальности. У них-то уровень развития науки
Ну а теперь езжайте с Филей на его моцике, знакомьтесь с подопечными. Да мешок крупы из моей машины забросьте в коляску — пускай знакомятся со здешней едой.
— У меня полная коляска картохи. Некуда мешок-то грузить.
— Так, может, я подержу, — предложил лейтенант. Или на моей машине поедем?
— Пятьдесят килограммов в том мешке. Замаешься ты его держать. А на машине вас система защиты не пропустит — она там серьёзная и шутить не будет, — ответил Никитин. — Это уже потом, когда познакомишься, тогда они и на неё оформят допуск. Ладно, мешок пока просто в твой багажник положим — в другой раз доставишь.
Филипп, как ты понял, полностью в курсе дела. За помощью или советом обращайся к нему или ко мне, а больше никому ни слова. И да, он не пришелец, просто знакомство с ними водит.
— А можно вопрос, Игорь Николаевич? Эти инопланетяне, они давно живут в Колупаевске?
— Давно. И ведут себя вполне по-человечески. С преступностью бороться помогают и заводу не дали загнуться. Оттого и порядок у нас, что люди они вполне приличные и не равнодушные к нашим проблемам. Ну, всё, мне пора на закладку дома — город затеял строить муниципальное жильё, так что тороплюсь на торжественное мероприятие. Жалко, что пионеров не будет с горнами и барабанами.
По утрам в чебуречной мало посетителей, поэтому Оля имеет возможность листать учебники, готовясь к выпускным экзаменам. Но сейчас её внимание привлекли двое мужчин, беседующих за дальним столиком.
Один из них — молоденький лейтенант, появившийся в городе совсем недавно и не успевший примелькаться. Он сегодня в штатском — джинсы, футболка, курточка. Его собеседник — владелец лагманной. То есть как бы конкурент, хотя и не очень — его заведение расположено у самой заводской проходной, то есть далеко отсюда. Не перехватывает клиентов.
Оба попивают остывший зелёный чай из небольших пиал, изредка подливая туда — у Ольги наготове уже третий чайник. Небольшой такой, фарфоровый, в каком делают заварку.
Разумеется, она сама давно уже «сидит» в мозгах у милиционера, оставив тело в уголке за стойкой на пристроенной тут скамейке и обстановку в заведении контролирует не своими органами чувств, а чужими. Но тревожат её редко, так что ни одного слова из разговора не пропущено. Только вот имён она узнать не успела.
— Тебе и твоему бизнесу хорошо в нашем городе? Никто не приходит требовать денег, не безобразничает? — это лейтенант определяет тему.
— Да. Сам начальник милиции обещал надёжную крышу, — подтверждает «конкурент»
— Я, как раз, от него и
— Пора платить? — быстро соглашается понятливый приезжий с юга.
— Но не деньгами. На услугу нужно ответить услугой. Правильно я говорю?
— Правильно, — и не думает возражать хозяин лагманной. — Всё, что нужно сделаю, не беспокойся.
— Вот и хорошо. Вот и прекрасно. Завтра познакомлю тебя с семьёй — муж, жена и два ребёнка-школьника. Откуда они — лучше не спрашивай. Причем все без документов. Представишь их так, как будто они приехали из ваших мест, и похлопочешь, чтобы они устроились, как следует, с расчётом получить гражданство. Познакомь со своими — вы ведь друг друга держитесь. Вот и их должны видеть вместе с вашими. По-русски они говорят не очень, так что для посторонних будет похоже.
Если понадобятся средства, чтобы липу купить — то расходы возьмёшь на себя.
— Ай, начальник! Какая липа в Колупаевске. Не делают её здесь. И у чиновников ни за какие деньги неправильной справки не выпросишь!
— Вот и правильно. Вот и хорошо. Липу, если будет нужна, покупай подальше отсюда. Ты же для своих так делаешь? Так что похлопочи, чтобы всё было чисто, чтобы не стыдно было в паспортном столе показать. Если всё правильно сделаешь, обеспечу твоей жене исцеление от… что там у неё с ногами?
— Вены у неё плохие. Ходить больно. Только зря ты мне это пообещал — не сможешь помочь. Знаешь, какие доктора лечение прописывали, а только не помогло.
— Ладно, если не веришь — тогда я авансом это сделаю. Но и ты потом меня не подведи. Как её зовут и где она сейчас?
— Зухра зовут, дома она. Обострение, такие дела…
— Ступай домой, проверь, — милиционер отпустил бизнесмена, проводил его взглядом через широкое окно и обратился к официантке: — У вас есть телефон? Можно позвонить?
Оля охотно поставила на стойку аппарат, проследила, как «клиент» набирает знакомый номер — номер квартирного телефона Наташки Полуяновой — и заторопилась в подсобку, чтобы не подслушивать.
Вышла она оттуда, когда услышала, как от «заведения» отъехал крутой байк — лейтенант явно торопился выполнить свою «угрозу». В зале было совсем пусто. Только под чайником ждала её одинокая купюра, оставленная одним из убежавших посетителей.
«Жизнь стала похожа на фильм про шпионов, — подумала Ольга и вернулась к учебнику. — Или это не жизнь, а она, начав подслушивать чужие разговоры и мысли, стала узнавать многое, раньше скрытое от её взора?»
Закончив читать очередную главу, посмотрела на часы — вот-вот начнётся наплыв посетителей. А пока она решила узнать, как обстоят дела у владельца лагманной. Проникла тому в сознание — вовремя. Он как раз добрался до дому — опрятного особнячка в частном секторе.
Жена встретила его у калитки.
Жаль, толком их разговора не поняла — они общались по-своему. Но слово «телеграмма» прозвучало отчётливо. Вот, оказывается, как Наталья добралась до этой женщины! И ходит эта Зухра теперь легко — похоже, ноги у неё больше не болят.