Бука
Шрифт:
В замочной скважине чуть слышно повернулся ключ. Хилла! Каапо бросился в прихожую. Из ванной слышался плеск, недовольные вскрики Майкки и мамины усталые вздохи.
Щеки у Хиллы раскраснелись от волнения, она опустила увесистый пакет с книгами на коврик в прихожей, не глядя бросила зеленую бейсболку в направлении вешалки и таинственно улыбнулась Каапо.
– Майкки еще в ванной? – прошептала она.
– Да, мама моет ей голову, – отозвался Каапо.
– Отлично, – шепнула Хилла и крикнула в сторону
– Привет! – отозвалась мама сквозь шум воды.
– Нашла что-нибудь? – тихонько спросил Каапо. У Хиллы был довольный вид.
– Сначала попадались только детские книжки, но потом я догадалась посмотреть на другой полке.
– Показывай! – скомандовал Каапо.
Хилла покосилась на дверь ванной. Вода уже не шумела.
– Дай-ка вытру, – послышался мамин голос.
– Нет! – закричала Майкки.
– Маме это лучше не показывать, уж поверь, – прошептала Хилла. – А то она никуда не поедет. Это такое… такое… Да просто с ума сойти что!
Каапо кивнул:
– Ладно.
Хилла оттащила кучу книг в детскую и задвинула ящиком на колесиках. Майкки явилась туда же в синем купальном халате, с нее капала вода.
– Ты все наврал! – зашипела она. – Мама не разрешила мне остаться в ванной! А я не могу разговаривать с халатом, когда он на мне!
Каапо пожал плечами.
– Идемте ужинать! У меня осталось полчаса! – крикнула мама из ванной.
– Ужинать? Еще даже не полседьмого, – удивилась Хилла.
Каапо взглянул на часы. И правда. 18:21. Мама показалась в дверях.
– Неизвестно, когда это существо соизволит выйти из шкафа и покормить вас. И вообще, меня не будет две недели, давайте хоть соберемся все вместе напоследок.
Голос у мамы был грустный.
Ужин был неожиданный. Мама поставила на стол любимую еду каждого: вафли со взбитыми сливками и клубничным вареньем, покупные тефтельки, виноград, йогурт, чупа-чупсы и рыбные палочки.
– Ого! – одобрил Каапо.
– Что же все-таки будет? – Мама покачала головой. – Две недели – это ведь страшно долго. О чем я думала? Не надо было мне соглашаться.
– Две недели – это не так уж и долго, – заметил Каапо, взяв гроздь винограда. – Долго – это, например, год. Или сто лет.
– Ты и в пвофлом году фобивалафь в Лапландию и не поефава. – Хилла уже набила рот тефтельками.
– Будем созваниваться каждый день, – предложил Каапо.
– Не надо каждый день. Я читала в одной газете, что лучше переписываться эсэмэсками. А от звонков становится еще грустнее, – вздохнула мама.
– Хорошо, будем каждый день писать эсэмэски, – утешил Каапо.
У Майкки задрожала нижняя губа. Хилла быстро наложила ей полную тарелку сливок с клубничным вареньем, и Майкки с печальным видом запустила в тарелку ложку.
– Все
В прихожей что-то загремело. Все вздрогнули и повернулись на звук.
– Что… – начала мама.
Дверцы шкафа распахнулись, и оттуда в облаке пыли вывалилась бука. Она тяжело подшлепала к кухонной двери, остановилась на пороге и оглядела круглыми желтыми глазами маму и детей.
– Рмм, – пробурчала она.
– Проснулась, – констатировала Хилла.
– Боже мой, – прошептала мама.
– Она и не спала, – заметила Майкки.
– Спала, – заспорила Хилла.
– Не спала, – повторила Майкки.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Хилла.
– Она ждала, когда ей пора будет заступать на работу. Халат сказал, что…
– Ой, только не начинай про халат, – с раздражением одернула Хилла, и Майкки замолчала.
– Может, ее надо покормить? – неуверенно предположил Каапо.
– Боже мой, такси придет через десять минут, – в отчаянии проговорила мама. Когда бука снова показалась на глаза, не думать о ней стало гораздо сложнее.
Бука заворчала и отошла от двери.
– Я включу ей телевизор. В инструкции написано, что она любит смотреть телевизор, – вспомнила Хилла.
Она выбежала из кухни и проскользнула перед букой в гостиную.
– Подожди! Надо что-нибудь постелить на диван, это я еще успею. – Мама бросилась следом за Хиллой. Бука остановилась возле кухонной двери и теперь переводила взгляд с гостиной на кухню и обратно.
– Так что сказал халат? – спросил у Майкки Каапо.
– Он сказал, что был знаком с одной букой и что буки очень следят за часами. Бука выходит, только когда наступает ее время. Не раньше, – прошептала Майкки. – И что буки никогда не спят. Никогда. Только ждут. И ничего не забывают. Ничего, представляешь?
– Не представляю, – тихонько ответил Каапо.
– И я. – Майкки нахмурила бровки. – Это хорошо или плохо?
– Поживем – увидим, – ответил Каапо.
Мама прикатила чемодан в прихожую и надела куртку. Бука сидела на диване, застеленном черными мусорными пакетами, и смотрела программу для садоводов.
– Как-то все это внезапно, – с тревогой проговорила мама.
Майкки обняла маму за ногу. Хилла и Каапо обхватили за талию. Мама попыталась обнять всех сразу и как можно крепче.
– Наверное, там классно, – пробормотала Хилла в мамин бок.
– Все будет хорошо. Все будет хорошо, – повторяла мама. – Я буду очень скучать. Мы будем созваниваться несколько раз в день, верно? Или нет, лучше посылать эсэмэски. И папа завтра прилетит, это же совсем скоро, не забывайте.
Она поцеловала каждого в лоб и взяла чемодан.