Бухта Бо [СИ]
Шрифт:
— Я так понимаю, джентльмены, — обернулся он, — золотая мартышка должна стоять здесь?
Бо не ответил, внимательно разглядывая странной формы камень, наполовину засыпанный жухлой листвой. Над ним явно потрудился неизвестный мастер, придав сходство с обезьяной.
— Есть ещё такие, — сказал подошедший Хосе. — Всего семь.
Генри подхватил Ли под мышки и усадил на постамент. Тот скрестил ноги, выпятил губы и принялся почёсываться.
— Смотрите, Золотая Креветка, — захохотал Рыжий.
Хосе сорвал с ветки банан и бросил Ли. Тот ловко поймал плод и принялся чистить его, по–обезьяньи крутя головой.
Бо невольно улыбнулся,
— Дьявол его поймёт, — задумчиво поскрёб бороду папаша Бо, — как всё обернулось бы, окажись там Золотая Обезьяна. Тем не менее, настроение у всех поднялось, и возвращались мы на берег, болтая и смеясь, будто невидимая ноша упала с плеч.
— Эй, приятели! — радостно завопил Генри, первым заприметив отряд эсквайра, выходящий из джунглей. — Хотите посмеяться?!!
— Знаешь, Рыжий, — Бо пребольно ухватил его сзади за шевелюру, — если сэр Рассел захочет немедленно пристрелить тебя, клянусь, я пойму его.
— Но, смешно же, — горячо зашептал Генри. — Эти дурни искали–искали…
— Какие–то новости, джентльмены? — к ним уже подходил эсквайр.
— Боюсь, сэр, — Бо виновато развёл руками, — что наш Хосе наткнулся на кое–что.
Рассел, молча, ждал продолжения.
— Сначала один вопрос, сэр, — замялся Бо. — Как выглядит храм Обезьяны?
— Ну, — эсквайр устало опустился на песок, — если верить легенде, то это не совсем храм в нашем понимании. Может быть пирамида или пещера. Главное условие, что золотая тварь должна сидеть на возвышении, окружённая другими семью обезьянами.
— Да, сэр, — Папаша Бо многозначительно поднял брови, — Джонатан Рассел, что называется, умел держать удар. Настоящий английский характер! Насвистывая мотивчик, прошёлся по этой чёртовой обезьяньей поляне, потрогал постамент и резюмировал, мол, это он самый Храм и есть. И сказал так легко, будто не он приплыл его искать в такую чёртову даль, а потом, каждый день рисковал жизнью в джунглях.
— И что же теперь? — поинтересовался я.
— Вернусь домой и буду готовиться к новой экспедиции. По крайней мере, теперь у меня есть точка отсчёта и твёрдая уверенность, что Золотая Обезьяна действительно существует.
— Наверное, не стоило им говорить о нашей находке, — Генри с Бо сидели на песке, и наблюдали, как команда эсквайра грузится в шлюпки.
— Как ты себе это представляешь? — удивился Бо. — Знать, что они ищут впустую и помалкивать?
— Просто, жалко, что они уходят, — помедлил с ответом Рыжий.
— Джентльмены, — бодро шагая, к ним подошёл эсквайр. — Через четверть часа мы покидаем эту благословенную бухту, поэтому поспешим закончить все дела. Я распорядился оставить всю кухонную утварь, плотницкий инструмент, ружья и порох. Уверен, что всё это вам пригодится.
— Но, сэр, — растерялся Бо, — мы сейчас никак не сможем расплатиться.
— Полно, господа, — отмахнулся Рассел. — Вы забываете о том, что бесплатно лечили нас. Что же касается бесподобной стряпни Генри, то память о ней я сохраню на всю жизнь.
— Благодарю, сэр, — Рыжий пошёл пятнами от удовольствия.
— Кроме того, — продолжал эсквайр, — я очень рассчитываю, что, при следующем визите, нам не заломят цену за постой в отеле.
— В «Цезаре» всегда найдутся для вас номера, — гордо выдохнул Генри. — И, никакой платы, сэр!
Подошли Креветка Ли с Хосе. Рассел
— На следующий день, — Папаша Бо встал и не спеша прошёлся по гостиной, — начался дождь и шёл целую неделю. Мы, разложив на полу матрасы, бездельничали. Что бы не умереть со скуки я достал Библию и обучал по ней Ли чтению. Хосе с Генри лениво бросали карты.
— Ещё один такой вечер, — зевнул Рыжий, — и я повешусь со скуки.
Словно в ответ на его слова, дверь широко распахнулась. На пороге, пошатываясь, стояла пожилая дама в насквозь мокрой одежде.
— Сеньоры, — прохрипела она, и стала оседать, царапая ногтями косяк.
Первым около упавшей оказался Креветка Ли.
— Это Ситцевая Аннабель, — радостно сообщил он нам и, принюхавшись, добавил, — в доску пьяная.
Ситцевая Аннабель.
Сколько она себя помнила, Аннабель занималась мануфактурой. Покупала товар у вернувшихся с добычей моряков, грузила на свой баркас и продавала по всему побережью. Иногда это были рулоны материи, иногда мешки шерсти, тюки с одеждой или обычная парусина.
— Никогда, дочурка, — не раз повторял отец, — не связывайся ни с чем другим. Твой прадед, дед и я, все торговали мануфактурой. Люди знают нас и доверяют, а честное имя — превыше всего.
Так она и поступала. Сколько выгодных предложений ей делали! Выпивка, оружие, жемчуг, рабы — от всего Аннабель отказывалась. И если бы не этот проклятый домик в Сан — Доминго, чёрта с два связалась бы с Торресом и его табаком!
Дом был чудо, как хорош. Старый паук Дживус, торговец рыбой, построил его для себя, не пожалев денег на огромную террасу и уютный сад. Но, Бог, что всё видит, не дал этому скареду прожить остаток дней в неге и блаженстве, избрав своим карающим мечом капитана Сантьяго. Старик в одну ночь лишился новенькой тартаны, забитой под завязку тюками с товаром. Мало того, поговаривали, что лихой пират прихватил с собой и некого ловца жемчуга, много лет работающего на Дживуса. Старик спятил, а его детишки выставили дом на продажу. Аннабель, услышав об этом на рынке, зашла на минутку взглянуть. И пропала! Несколько дней она, забросив все дела, ходила торговаться, но наследники, жадностью смахивающие в папашу, не уступали не гинеи. Аннабель плюнула и внесла задаток, хотя полной суммы у неё не было.
Вот тут–то и появился Торрес. Всё, что требовалось от Аннабель — быстро вывезти несколько дюжин тюков табака с Тортуги, надёжно спрятать, а затем, переправить небольшими партиями на Сан — Доминго. Честное имя работало на Аннабель, и Торрес заплатил вперёд. В тот же день, купив дом, она наняла в таверне двух пьяниц, и на всех парусах полетела на Тортугу. Погрузив часть табака, она высадила работников в знакомой укромной бухте. Там, в лесной хижине, Аннабель частенько прятала товар от слуг закона. Задача у пьяниц была крайне проста — следить за сохранностью табака. Сама же Аннабель, забыв о сне и усталости, металась на баркасе от Тортуги к бухте. Ничто не предвещало беды, когда она, привезя последнюю партию, распахнула дверь хижины. Оба пьяницы, с почерневшими лицами, метались в бреду среди рассыпанного табака. Аннабель, уже сталкивавшаяся с чёрной оспой, оцепенела от страха. Пятясь и крестясь, она добралась до баркаса и вышла в море. Отойдя от берега, давясь, выпила бутылку рома и разревелась. Домой возвращаться было нельзя, и Аннабель решила на время исчезнуть.