Бухгалтер
Шрифт:
— Доброе утро, мадмуазель. Здравствуйте, господин Барабанщиков. Поздравляю с прибытием, — раздался из-за спины бодрый голос Ричарда. Подходил веселый, свежий, словно помолодевший. Церемонно поцеловал руку Алике:
— Итак, сейчас я отбываю на берег решать формальности. Предварительная договоренность есть, буду скоро.
Разговаривал громко, быстро размахивал руками, от спешки глотал окончания слов. Глядя в блестящие большие глаза, Василий встревожился: «Уж не наркоман ли»? Катер спустили на воду, Ричард оборвал разговор и поспешно направился к трапу. С собой взял двух телохранителей. По такому случаю нарядил охрану в белые шорты, яркие рубашки навыпуск. Одежда была такого размера, что в карманы можно спрятать по бутылке шампанского, а под рубашки стальной панцирь и целый противотанковый арсенал в придачу. Проводив взглядом катер, Василий задумался: в честность Ричарда как-то не очень верилось. Конечно, увозить за тридевять земель, что бы просто убить, он не будет. Действительно затеял какую-то игру с участием Василия в боях без правил. На финальных матчах ставки достигают астрономических сумм. Среди любителей
Первый бой назначили на вечер. Василий сразу предупредил Ричарда, что ему надо осмотреться на месте: какой зал, что за противники и вообще, как все это делается. Ричард согласился — терять бойца в самом начале по неосмотрительности он не хотел. Вторым условием Василий потребовал, чтобы Алика всегда была рядом.
— Я должен видеть ее рядом с собой или с вами. Никаких оставлений в каюте или на берегу типа «у нее болит голова и легкое недомогание». Только рядом, — заявил он.
— Гм, рядом … как собаке, — проворчал Ричард, но тоже согласился; Алика красивая девушка, почему нет? Пусть сидит, не каждый состоятельный господин может похвастать такой спутницей.
Когда все условия обговорили и приняли, все разошлись по каютам. Подпольные бои без правил начинались в полночь и продолжались до утра, так что всем надо отдохнуть.
На берег отплыли, как стемнело. Ричард, Алика и Василий в сопровождении всех двенадцати телохранителей. Охрану снова переодели в яркое и нелепое, в которое наряжаются все недоумки на отдыхе. На берегу их ожидали три микроавтобуса. В первом и последнем расселись непальцы, в среднем Ричард и Василий с девушкой. Ехали минут двадцать, часто поворачивали в разные стороны и даже обратно. Барабанщиков заподозрил, что это делается нарочно, чтобы его запутать; вдруг сбежать вздумает! Остановились перед высокими железными воротами. Бетонный забор высотой в два метра тянется в обе стороны. За ним ничего не видно. Охранник, весь в черном, что-то посмотрел в руках Ричарда и открыл ворота. Еще минута на развороты-повороты и микроавтобусы встали на стоянке. Василий и Алика вышли из машины, удивленно переглянулись — подпольный цирк для боев без правил вовсе не выглядел подпольным. Большой одноэтажный дом в староиспанском стиле, вокруг сад с фонтанами. Все хорошо освещено фонарями под старину.
— Как дворец персидского падишаха! — прошептала девушка.
— Ага, — кивнул Василий, хотя ни он, ни она в Персии не были и падишахских дворцов не видели. Ну и что? Зато книжки читали и кино смотрели. И вообще, куда там зачуханным домам падишахов и королей до пышных дворцов-притонов!
Ричард равнодушно, с видом завсегдатая, окинул взглядом заведение, направился к главному входу. Поманил ручкой Василия и Алику. Вошли в просторный холл. Молчаливая прислуга, словно нечистая сила, материализовалась из полумрака, почтительно приняла шляпу Ричарда и с поклоном указала путь на широкую лестницу. Лестница вела не вверх, как обычно, а вниз. Василий покосился на Алику — та шла прямая, как струна, губы в одну линию, лицо каменное.
— Отпусти лицо и успокойся, — шепнул в ухо. Девушка будто опомнилась, опустила голову.
Их провели в небольшую ложу. Телохранители расположились вокруг и сзади. Чуть ниже заканчивались последние приготовления к состязаниям. Публика сдержанно гудела. По рядам снуют шустрые, как мыши, букмекеры. Маленькие и горбатые от частых поклонов, они собирали листочки бумаги. На них написан несколько цифр — номера бойцов и суммы ставок. Гулко ударил гонг. На ринг вышли два бойца, поклонились и первый бой начался. Соперники оказались каратистами или кунфуистами. Они махали руками и ногами, визжали, мяукали и всячески кривлялись. «Хорошо, что насморка у этих клоунов нет», — презрительно подумал Василий. В конце концов один придурок получил пяткой в нос и откинулся. Довольный победитель надулся, засверкал глазками и важно прошел в свой угол.
За вечер Василий должен был понять кухню этого заведения. Бои проходили действительно без правил. Бить разрешалось куда угодно, из любой позиции. Раунд длился столько, сколько выдерживали бойцы. Гонг звучал, когда один из соперников падал без сил или без сознания. Бои делились на две категории: до потери сознания или способности передвигаться и до смерти. Последнее определял специальный человек, что-то вроде судьи-травматолога. За бои второй категории платили, понятно, дороже и ставки тоже выше. В первой категории дрались новички и травмированные в прошлых боях. Эти состязания проходили спокойно. Публика, привыкшая к крови, снисходительно хлопала победителям и укоризненно посвистывала побежденным. Алкоголь зрителям запрещался. На удивленный вопрос Василия Ричард словоохотливо ответил, что разгоряченные алкоголем и смертоубийствами зрители нередко сами
Барабанщиков понял, что ему врач тоже не положен. Во всяком случае, вначале. Если погибнет в первом же бою, чего зря деньги тратить? А вот если выдержит, тогда о пушечном мясе надо заботиться. За его же счет. Тем временем на арене произошло первое событие, слегка оживившее скучающую публику: очередной боец протянул руки для приветствия сопернику. Тот, ничего не подозревая, протянул свои, опасно сблизился с противником. Первый тут же этим воспользовался и нанес сокрушительный удар в переносицу наивному дурачку. Парень рухнул на пол если не убитым, то сильно покалеченным. Победитель счастливо поклонился публике, аплодировавшей подлецу за остроумное решение. Ричард многозначительно взглянул в глаза Василию. Тот кивнул: все верно, правил нет. Подлость и обман всего лишь средство достижения победы. Предательский удар ценится превыше всего. Все как в жизни — пожал плечами в ответ Василий. А на арене незаметно перешли к боям второй категории — насмерть. Букмекеры проносились молниями и исчезали на время боя. Ограничений по возрасту, весовой категории и квалификации тоже не было. Пятнадцатилетний подросток мог встретиться с семидесятилетним дедом, пожалуйста, а одноногий карлик с борцом сумо, нет проблем.
На ринг или арену, скорее арену, это же не спорт, вышли двое: высокий негр с блестящей бритой головой и белобрысый скандинав. Оба весили за центнер с лишним. Без лишних церемоний негр сразу пошел в атаку, стремясь полностью использовать преимущества высокого роста и длинных ног. Белый активно защищался, ожидая, когда противник выдохнется и в его обороне появится брешь. Но негр не уставал, бил сильно и точно и белому пришлось напрячь все силы. Заметно, что скандинав напрягает все силы, чтобы защищаться и бить в ответ. Так продолжалось минуты две. Зрители стали сдержанно шуметь, постепенно заводясь от вида боя. Оба бойца устали, вспотели и двигались медленно. Скандинав стал чаще пропускать удары, промахиваться. Более короткие, по сравнению с противником, руки чаще толкали воздух, не доставая негра. Тот почувствовал близкую победу, начал бить сильнее, чаще и, как следствие, раскрываться. Пренебрежение защитой заметил тренер, предостерегающе крикнул. Негр понял, стал закрываться, но это дало краткую возможность для передышки скандинаву. Он даже попытался перейти из обороны в наступление и несколько раз чувствительно врезал негру по корпусу, раз в лицо. Негр устоял и в ответ заработал ногами, как молотилками. Белый ушел в глухую оборону. Зал орал, свистел и хохотал, требуя побыстрее добить белую свинью, чтоб зря не топтала арену. Негр сразу ощутил поддержку зала и снизил темп. Стал бить с оттяжкой и фиксацией, на публику. Гордыня и недооценка противника никого до добра не доводят. Так случилось и в этот раз. Избитый до крови, белый еще не сдался. Он незаметно вошел в сближение, уловил мгновение, когда руки негра ушли и сильно ударил головой. Кровь плеснула тонким фонтаном из разбитой брови, залила глаза. Острая боль пронзила мозг, негр инстинктивно отступил, на мгновение потерял контроль над ситуацией; белый врезал кулачищем в солнечное сплетение и добавил ногой в промежность. От боли черный сложился, как перочинный ножик и тогда скандинав с диким криком ударил обоими локтями по спине. Негр без звука упал с перебитым позвоночником и больше не шевелился. Скандинав с рычанием поднял руки вверх, словно благодаря своих древних богов и с силой опустил ногу на висок побежденного. Череп громко хрустнул, кровь и мозги полезли на арену…
Зал ревел, визжал, ухал, как отвратительное многоголовое чудовище. Какая-то женщина верещала, рвала платье на себе и безобразно дрыгала ногами. Она буквально зашлась в экстазе от вида дерущихся мужиков и крови. Зрелище жестокого убийства доставляло ей наивысшее омерзительное наслаждение. С этого момента пошла настоящая потеха! Следующая пара просто рвала друг друга зубами и ногтями. Один выбил другому глаз и залитый кровью одноглазый, уже ничего не соображая, бил и кусал противника, пока не вцепился зубами тому в грудь. Звериный вопль боли заглушил на мгновение шум в зале. Зрители замерли. Кто-то взвизгнул и зал взорвался всеобщим криком; шум и вопли обрушились горной лавиной, потому что одноглазый побежал по кругу, удерживая в поднятой руке кровавый кусок, а на арене выл и катался по полу противник. У него была вырвана половина левой груди! Барабанщиков искоса посмотрел на Ричарда. Тот не кричал, сидел ровно, только сильно сжал перила кресла, едва не выламывая их. Он улыбался, почти смеялся счастливо, как ребенок при виде матери. Алика сидела прямо, сложив руки на колени, как примерная ученица института благородных девиц. Только лицо почти мраморной белизны выдавало напряжение. Почувствовав взгляд Василия, успокоительно улыбнулась и опустила ресницы. «Какая девушка! — восхитился он, — как держится! Мне, что ли, математикой заняться»?
Ричард в этот вечер ставок не делал. Предложил собираться. В микроавтобусе принялся рассуждать:
— Прекрасное зрелище! Только для абсолютно здоровых мужчин и женщин. Будоражит кровь, обостряет чувства! Молодеешь на несколько лет! Да-да, это не для слабаков. Неврастеникам, психам и вообще недочеловекам здесь делать нечего. Как вы считаете, мсье Барабанщиков?
— Полностью с вами согласен, господин Прайс! — искренне согласился Василий. Он с удивлением посмотрел на Ричарда, когда тот упомянул психов и неврастеников. Себя, видимо, таковым не считал.