Бугор
Шрифт:
Посевная худо-бедно прошла, и Демьян снова вернулся на объект. В доме Комарова кое-какие недоделки остались, но, главное, надо было довести до ума хозяйственные постройки, а там и хлев на десяток голов, и гаражи для машин и тракторов, склады, мастерская – и все это прямоугольником вокруг дома, вместо забора и как крепостная стена. Не двор вышел, а целая усадьба. Кулацкий хутор, о котором Демьян пока мог только мечтать. Ничего, будет и на его улице такое же новоселье.
Комаров платил исправно, но торопил Демьяна без всякого зазрения совести: он собирался въехать
Сам Демьян на объекте уже не работал. Бригада у него здесь, шабашкина лавочка из пяти мастеров – двое из Приволья, а остальные из соседних деревень. Хорошо работают ребята, споро. Сегодня они сдадут усадьбу, немного отдохнут, а потом перейдут на другой объект. Как-то не планировал Демьян заниматься деревенским строительством, воспринимал это как временное подспорье для главного дела, но раз уж сколотилась бригада, пусть и дальше работает. Еще один фермер собрался дом строить, не такой громадный, как у Комарова, бревенчатый, и хочет, чтобы Демьян этим занимался. Что ж, лишний рубль в кошельке не помеха…
Ворота открыты, и «Ниве» не пришлось останавливаться перед ними. Машина подъехала к дому, затормозила. Сейчас появится Юра Комаров, но из машины вышла его жена.
Демьян видел Катю зимой, под Новый год. Полная женщина, круглолицая, с румянцем на щеках. Шубка на ней тогда заячья была, в ней она походила на Снегурочку. Она и раньше в теле была – кровь с молоком, налитое яблочко, а после замужества и родов ее разнесло. Но Демьяну она бы нравилась и такой, если бы не Лариса, которая изменила и вкусы его, и пристрастия.
Но что-то случилось с четой Комаровых. Может, журналы модные выписывать стали, может, сериалов американских насмотрелись, так или иначе Юра за зиму и весну сбросил килограммов двадцать. Живот сдулся, двойной подбородок разгладился, плечи штангой, похоже, подкачал и еще с армейского камуфляжа на костюм вдруг перешел. Галифе себе из дорогого сукна пошил, под хромовые сапоги, пиджак а-ля френч, белая сорочка, галстук, пробковый шлем. И надо сказать, смотрелся он в таком наряде здорово.
Но изменился не только он, Катя тоже заметно похудела, почти что до своих девичьих форм. Макияж на лице, модные солнцезащитные очки, стильная косынка на городской лад повязана, и бежевое платье «сафари» очень идет ей. Зрелая красавица с легким деревенским уклоном. Туфли у нее чисто для сельской местности – тупоносые, закрытые, с низким каблуком, и это подчеркивало степенность и основательность ее натуры. Но именно такой и должна быть жена знатного фермера. Лариса тоже хорошо одевается, но нет в ее нарядах городского легкомыслия.
Видел Демьян Катю зимой издалека, близко не подходил, не здоровался. Прежних обид уже не было, но, как ни крути, а в свое время она его предала, потому и не питал он к ней симпатии.
– Привет!
Но сейчас он поздоровался с ней как ни в чем не бывало. Светлая, слегка ироничная улыбка, ясный взгляд знающего себе цену человека.
– Здравствуй, Дёма!
И Катя улыбнулась ему вроде бы весело, но в глазах печаль.
– А Юрий Батькович где?
– В
– Смотри.
Она поднялась на крыльцо дома, но в дверях остановилась, удивленно посмотрела на Демьяна. Он должен был идти с ней, но даже с места не сдвинулся. И на ее немой вопрос ответил также молча – взглядом показал на своих рабочих. Люди они деревенские, тайны хранить не умеют, и потому пойдет слух, что Демьян запирался в пустом доме вместе со своей бывшей невестой. И попробуй тогда объясни людям, что между ними ничего не было. А ему вовсе не хотелось оправдываться перед Ларисой.
И Катя его поняла. Кивнула, будто соглашаясь с ним, зашла в дом, минут через десять вернулась.
– Ну как?
– Все хорошо.
И подсобные строения она обошла сама, Демьян следовал за Катей на почтительном удалении, но под открытым навесом для техники вплотную подошел к ней. Прохладно здесь, ветерок задувает, и рабочие далеко в стороне.
– Юра говорил, что работать ты умеешь, – сказала молодая женщина, не глядя ему в глаза. – Это правда, дело у тебя в руках спорится.
– Спасибо.
– Что спасибо? – Она подняла глаза и с тоской посмотрела на него. – Ты же Юрку скоро догонишь. Скоро у тебя такое же хозяйство, как у него, будет. А может, и больше.
– Да я как-то и не стремлюсь к тому, чтобы догнать его и перегнать, – нахмурил брови Демьян.
– Но догоняешь.
– Мне все равно, кого я там догоняю. Мне главное, чтобы у меня дом был полная чаша.
– Да, но ему не все равно… Ты что, не понял? Он же тебя на соревнование вызвал! – расстроенно смотрела на Демьяна Катя.
– Ты думаешь?
– Я думаю? Я знаю!.. Он лучше тебя быть хочет!
– И что?
– А то, что Юрка всегда тебе завидовал. Думаешь, я ему нужна была? Нет. Он меня по-настоящему никогда и не любил. А бегал за мной, потому что я твоей была. Он же проходу мне не давал…
– Давай не будем об этом, – поморщился Демьян.
– Что не будем? Это наша жизнь! – разошлась молодая женщина. – И я до сих пор страдаю, когда думаю о том, что случилось… Я даже обрадовалась, когда узнала, что тебя посадили. Дурная такая радость была, подлая. Ты страдал, мучился, я жалела тебя, плакала, а сама хотела, чтобы ты как можно дольше не возвращался. Потому что я боялась посмотреть тебе в глаза. Думала, умру от разрыва сердца, если взгляну в них… А ты вернулся. С молодой и красивой женой. И меня знать не знаешь. У меня от сердца отлегло…
– Все сказала?
Демьяна тяготил этот разговор. Прошлое для него быльем поросло.
– Нет, не все… Юрка на твою Ларису глаз положил… – заявила Катя.
– Ты это знаешь? – строго посмотрел на нее Демьян.
– Знаю. Знаю и боюсь. За себя боюсь. И за тебя… Ты думаешь, почему он тебя работать в этом доме нанял? Чтобы твоя Лариса могла сравнить, кто ты, а кто он. Он хозяин, а ты так себе… Думаешь, почему он худеть начал? Чтобы Ларисе твоей нравиться…
– Зачем ты это мне говоришь? Хочешь, чтобы я его пришиб?