Бугай. Инфильтратор
Шрифт:
— Они с Центром? — уточнил Бугай, не желавший как-то светиться перед этой непонятной организацией.
— Точно нет, — уверенно ответил Зеро. — Дальняя связь у них не функционировала, ловили что-то только на ближней дистанции. Мы их переговоры-то уловили чисто случайно. Как сказал нам Дмитрий, их связист, не довезли в бомбоубежище антенну, а так бы они общались со всей Россией. Но не повезло. А может и наоборот, повезло. В Центре сидят очень неоднозначные дяди и, скорее всего, тёти.
— Предлагаешь ворваться туда и похитить несколько пилотов? — предположила Юлия.
— Зачем? — недоуменно спросил Зеро. — Мы что, не умеем договариваться? Они точно захотят немного еды, оружия или топлива, ведь так? Д — дипломатия!
— Может сработать, — согласился Бугай. —
— И это тоже! Пара-тройка пилотов-профи в нашем клубе, думаю, не помешает, — Зеро горделиво подбоченился. — Хорошо придумал?
— С Китаем ты, конечно, махнул, а так план имеет право на жизнь, — Бугай прислушался к ощущениям.
Боль ослабла до минимального уровня, оставив большую часть тела. Остался 1% до завершения «эволюции».
Он прикинул, что до Бедового недалеко, около пятисот километров.
— Выезжаем через пару дней, — решил Бугай.
— Вот и прекрасно, — улыбнулся Зеро.
//Двое суток спустя//
— А-а-а-а! Мои руки!!! — пришла в себя Евгения.
— И ноги, — добавил Зеро. — Ничего страшного, отрастут.
— А-а-а!!! — продолжила вопить Евгения.
— Технология несколько неотработанная, но мы работаем над этим, — извиняющимся тоном сказал Бугай. — Зато ты теперь практически одна из нас.
Зеро взял со столика бутылку для фитнес-коктейлей, содержащую какую-то густую серую жидкость, выдвинул трубку и приложил ко рту Евгении.
— Пей, это поможет быстрее прийти в норму, — произнёс он.
Евгения, у которой с ним установилось некое подобие доверительных отношений, присосалась к трубке и начала пить. Постепенно она успокоилась и перестала корчиться в паническом приступе.
— Всё, думаю, на сегодня достаточно, — решил Бугай. — Далее ты остаёшься на попечении Леры, она имеет опыт по уходу за людьми в подобном состоянии, а мы с Зеро и Юлией съездим в одно местечко.
— Долго они будут отрастать? — уже спокойно спросила Евгения.
Кожа её побледнела, покрылась паутиной из чёрных жил, глаза тронулись белой плёнкой, характерной для покойников. Это примабактерия избавилась от всего «лишнего», направив все ресурсы организма на самое важное: поддержание максимального уровня боевой эффективности. Кровь — это слабое место для любого живого существа, поэтому примабактерия замедлила сердцебиение до практически полной остановки и заменила кровяные клетки на нечто более эффективное. Мышцы живого человека имеют очень много ограничений, поэтому примабактерия насытила их видоизменённым билирубином, взявшим на себя ряд важных функций. Кости живого человека обладают относительно высокой хрупкостью, поэтому примабактерия усовершенствовала их по древнему, доисторическому шаблону, превратив в нечто взрывоустойчивое и пуленепробиваемое. С каждым днём прочность костей будет расти, чем старше будет немертвый хронологически и чем лучше он всё это время будет питаться, тем прочнее будут его кости. Органы живого человека тоже не лишены недостатков, поэтому примабактерия видоизменила их, добавила к каждому дублёров, например, печень немертвого взяла на себя эндокринную, кроветворную и кровеносную функцию, причём с таким КПД, о котором живой организм может только мечтать. Сердце, наиболее очевидное уязвимое место живого человека, в вопросе снабжения организма кровью перешло на второстепенную роль, обретя функции лимфатической системы, поэтому даже полное разрушение сердца не приведёт к немедленной гибели немертвого. И в целом, чтобы надёжно его уничтожить следует бить по комплексу органов в целом, а не в какие-то конкретные места, за исключением, разумеется, головного мозга. И то, повреждение большей части головного мозга не приведёт к мгновенной гибели немёртвого, потому что взаимное дублирование происходит и в отделах мозга. Всё, что есть в организме немёртвого нацелено на максимальное сохранение функциональности несмотря на травмы. Правда, мозг, в случае с сообществом Бугая, отстаёт от всего остального
Тем не менее, процедура, которую прошла Евгения, многократно увеличила её шансы на выживание в жестоком и беспощадном окружающем мире. Пусть и очень высокой ценой.
//Село Бедовое. Окраины. Спустя 12 часов//
— Доктор и его команда двинулись в город и ставят ловушки, — сообщила Бугаю Евгения. — Лера жалуется, что попала в одну и лишилась ноги.
— С ней всё в порядке? — обеспокоенно спросил Бугай.
— Ноет, что это очень больно, но говорит, что справится с потерей, — ответила Евгения. — Жалуется, что они усеяли своими ловушками несколько улиц до состояния непроходимости.
— Отличный ход, — оценил Бугай. — Продолжайте наблюдение.
— Принято, — ответила Евгения и отключила связь.
Бугай снял гарнитуру, которую неделю назад смастерил Зеро, а затем окинул взглядом заброшенное село: деревянные дома, шиферные крыши, вымершие и заваленные снегом палисадники с покосившимися оградами, ржавеющие на улице автомобили и сельхозтехника. Окна в домах большей частью относительно целые, в сами дома никто не лез, видимо, жители вовремя эвакуировались в бомбоубежище или в этих домах уже давно никто не жил. Ранговые немёртвые никогда не тратят время на заброшенные места. Они каким-то образом понимают, что в каких-то местах есть чем поживиться, а где-то совершенно нечего ловить. Буквально.
— Вон тот холм — это и есть бомбоубежище, — Зеро указал на расположившийся вдалеке приметный холм, единственный в округе.
— Его что, специально насыпали? — удивился Бугай.
— Едва ли, — с сомнением ответил Зеро. — Но от УПСов и не такого можно ждать.
— Думаешь, УПСы потянули абсолютно все проекты по стране? — с сомнением спросила Юлия.
Управление проектного строительства — динозавр из советских времён, который успешно пережил неразбериху 90-х, а в конце 10-х годов получил госзаказ на самую масштабную стройку в истории Российской Федерации. Все бомбоубежища в крупных городах были реанимированы и переоснащены, а новые возведены по последнему слову техники. Бункер, в котором сейчас прячется Доктор и его команда — это один из подобных подземных монстров, нацеленных на сохранение максимального числа выживших. К сожалению для тех, кто проектировал бомбоубежища, удар был нанесён не с неба, а в самое сердце, в людей. Большая часть бомбоубежищ сейчас пустует, потенциальные обитатели просто не успели добраться до них. А с учётом того, что подавляющее большинство людей о них банально не знало...
— Они и на большее были способны, — усмехнулся Зеро. — Вот, кстати, предлагаю обдумать мысль о том, чтобы найти одно такое незанятое и заселиться в него. Наш бетонный саркофаг тоже неплох, но мы и половины не знаем из того, что следовало бы знать любому строителю укреплённых убежищ. У УПСов был опыт десятилетий строительства бомбоубежищ при СССР, а затем и при РФ.
— Нет, бомбоубежища не подходят, — покачал головой Бугай, а увидев немой вопрос, продолжил. — Самое лучшее убежище — то, про которое никто не знает. У того же Центра есть координаты всех бомбоубежищ, уверен, у былых власть имущих тоже могли сохраниться их координаты. Будет неприятно, если в один не очень прекрасный день кто-то заявится к занятому нами бомбоубежищу с целью поживиться запасами.
— Тоже верно, — согласился Зеро. — Ну что, пойдём?
— Хватай сумки, — Бугай передал ему тяжеленные баулы с консервированной едой и боеприпасами.
Они взяли шесть сумок и направились к холму. Проехать туда на ФРГ-шном минивэне, который они нашли в городе и реанимировали специально для этой поездки, невозможно, потому что кто-то нарыл вокруг холма кучу траншей и напихал туда разного металлолома.
Немёртвых поблизости видно не было, но вокруг хватало их костей. Кто-то их убивал, причём с помощью пулевого оружия, а их собратья не давали мясу пропасть зря.