Будут жить!
Шрифт:
КП 229-го стрелкового находился метров на четыреста правее облюбованной нами траншеи .и метров на триста ближе к противнику: в крохотном блиндаже на краю кукурузного поля. Командир полка майор Г. М. Баталов, начальник штаба капитан К. Н. Антоненко и адъютант Баталова спали в блиндаже, тесно прижавшись друг к другу. У входа в укрытие сидели заместитель комполка по политчасти майор В. Т. Саченко и телефонист. Неподалеку, в стрелковых ячейках, лрикорнули бойцы.
Я сообщила Саченко, что прибыла для оказания помощи раненым из стрелковых полков,
Командира 222-го подполковника И. Ф. Попова я видела прежде только издали, но слышала о нем много. Слышала, что Попов закончил академию имени М. В. Фрунзе, что он смел, решителен, умело руководит полком в самых трудных условиях. Знала, что полк Попова прибыл на Северский Донец первым, дерзко вступил в бой с превосходящим по силе врагом, выбил гитлеровцев из Масловой Пристани, переправился через Северский Донец и несколько суток удерживал небольшой плацдарм примерно на том самом участке, где мы сейчас находимся. За эти бои полк наградили орденом Ленина.
Саперы указали мне блиндаж, врезанный в склон холма и перекрытый двумя бревенчатыми накатами. Подполковник разместился тут со своими заместителями по строевой и политической части.
Вхожу. Комполка говорит по телефону. Судя по распоряжениям - с одним из комбатов. Речь идет о выдвижении пулеметчиков на стык с полком Баталова. Голос Иван Федорович не повышает, собеседника выслушивает внимательно.
Закончив разговор, и меня выслушал спокойно, поблагодарил за информацию, глазами указал на мой пистолет - трофейный вальтер, подаренный кем-то из раненых в Сталинграде:
– Это все ваше вооружение?
– Да.
– А военфельдшеры, санитары - тоже с пистолетами?
У Тани Коневой имелся карабин. Широких не расставался с добытым в Сталинграде "шмайссером". Сказала об этом.
– При первом удобном случае обзаведитесь отечественными автоматами, посоветовал Попов.
– Подберите на поле боя, возьмите у раненых... Словом, где хотите, но раздобудьте.
И объяснил, что при незначительной глубине плацдарма противник может просачиваться и в расположение медпункта.
– А теперь, доктор, советую поспешить к себе, - закончил Попов. Утро. Сейчас появится фашистская авиация. Ну а остальное - уж как водится!
Я приложила руку к пилотке и выбралась из блиндажа.
Глава двадцать третья.
На огненном "пятачке"
В первый день пребывания передового медпункта на "пятачке" гитлеровцы восемь раз атаковали позиции стрелковых полков, используя для поддержки пехоты танки и авиацию. Основную массу раненых приносили нам в промежутках между фашистскими атаками: санитары - обычные стрелки, во время боя они в тыл не уходят.
Обрабатывая раненых, за развитием событий не следишь: некогда! Да и что увидишь из траншеи, стоя на коленях над очередным искалеченным человеком? Разве что полоску
Но начало первой атаки мы наблюдали. Видели, как на склонах меловых холмов, поросших где кустарниками, где кучками деревьев, поднялись неровные, ломающиеся цепи фашистских солдат и побежали, все ускоряя, ускоряя движение, вниз, к окопчикам и наскоро сделанным укрытиям наших батальонов.
Враг перенес артиллерийский и минометный огонь на пространство между передней линией обороны стрелковых полков и берегом, обстреливал сам берег реки, левобережную пойму... Но сильней всего бил, как мы поняли, по артиллерийским батареям полков и по батареям артполка дивизии.
Расстояние между наступающими солдатами противника и траншеей медпункта было ничтожно малым. Вспомнив совет подполковника Попова, мы взяли у первых же раненых, доставленных на медпункт, автоматы и диски с патронами. Эти автоматы впоследствии действительно пригодились...
Самой яростной оказалась восьмая по счету, последняя в тот день, атака. Ей предшествовали мощная артиллерийская подготовка, длительная обработка наших рубежей "юнкерсами" и "фокке-вульфами". Земля ходила ходуном. Казалось, не только все живое, что есть на западном берегу, но и сам берег вот-вот сползет в Северский Донец. Вражеская пехота упорно пробивалась к берегу. И почти пробилась.
Помню, Широких схватил меня за рукав, что-то крича, махая рукой в сторону расположения полка Попова. Мы с Таней оторвались от раненых, выглянули из траншеи. Бой шел ниже по склону. Там схватились в рукопашной. Дрались минут пятнадцать. Потом гитлеровцы побежали.
* * *
Позднее рассказывали: фашистам удалось потеснить левый фланг полка Баталова, вклиниться в наши позиции на стыке 229-го и 222-го полков. Перелом в ход боя внес командир 1-го баталовского батальона капитан Шалимов. С девятнадцатью автоматчиками он заполз в тыл прорвавшимся фашистам, открыл огонь, и тогда поднялся в атаку весь шалимовский батальон.
Контратакуя, полки не только восстановили положение, но и расширили плацдарм до двух с половиной километров по фронту и до километра двухсот метров в глубину.
В шестой контратаке ранило командира 222-го стрелкового полка Попова. Где ползком, где перебежками добралась я до командного пункта 222-го и осмотрела перевязку, сделанную подполковнику военфельдшером 2-го батальона. Она была нормальная, но каждое движение причиняло комполка сильные страдания. Сделав обезболивающий укол, я посоветовала отвести Ивана Федоровича на берег, переправить через реку и поскорее доставить в медсанбат.
Командование полком принял заместитель Попова по строевой части майор Г. С. Шарапов, офицер волевой и решительный. Однако через два часа он и командир 3-го батальона полка старший лейтенант В. Ф. Агафонов погибли, возглавив контратаку батальона у высоты 167,8. Обязанности командира полка стал исполнять заместитель по политической части капитан А. П. Морозов.