Будущее денег
Шрифт:
«Волна информации». Не надо смотреть на радар, чтобы заметить эту волну: все СМИ забиты новостями о ней. Поэтому объяснять что-то сверх того, что было объяснено в главе 3 первой части, не нужно.
Эта волна порождает тот информационный мир, в котором изобилие четко совмещается с устойчивостью по крайней мере в той степени, в которой информация переваривается в знания у все большего и большего сегмента общества. Изобилие знаний — и по крайней мере хоть какой-то мудрости — на всех уровнях общества действительно является наилучшей гарантией, которая, по моему мнению, может сделать устойчивое изобилие возможным.
«Денежная волна». Вся эта книга,
Связь между денежным обменом и устойчивым изобилием чуть ли не прямая. Я утверждаю, что, если мы дадим людям стабильную валюту в достаточном количестве, они будут двигаться к устойчивому изобилию так же явно, как явно то, что вода стекает с горы. Стабильность валюты и ее доступность — первая предпосылка для устойчивого изобилия. Без стабильности денежной системы ни одно общество процветать не может. В истории самые значительные кризисы общества — от падения Рима до зарождения фашизма — были связаны с агонией денежной системы, а некоторые говорят, что они были ею же и вызваны.
Далее, недостаток денег всегда был, как и сейчас, главной причиной, почему блокируются оригинальные решения проблем нашего общества. Вы только подумайте, сколько ваших (или из вашего окружения) идей или проектов не было реализовано лишь потому, что не хватало денег! Я полагаю, каждый имеет что принести в этот мир, и если бы денег хватало, то тогда бы это смогло выпустить наружу колоссальный поток человеческой гениальности и мир стал бы двигаться к такому изобилию, которое сейчас невозможно даже представить.
Каким образом деньги, работающие в многоуровневой валютной системе, создадут изобилие, будет описано в следующем разделе.
А сейчас, в разговоре об обеих этих волнах и о самой идее, которая могла бы дать старт эре устойчивого изобилия, позвольте напомнить слова Жана Шинода Болена: «Прежде чем делать что-то, чего ты раньше никогда не делал, тебе придется представить, что это действительно может быть сделано» [343] .
343
Интервью о Тао-психологии на Новом радио.
В этом разделе мы рассмотрим особенности денежной системы, которая наилучшим образом поддержала бы устойчивое изобилие. Для традиционного экономического мышления одной стране вполне хватило бы одной валюты. Потому многоуровневую систему и критикуют за ее «неоправданную сложность и неэффективность». На эту критику можно ответить, представив различные уровни действия валют, введенных, предположим, в 20-х годах XX века.
А зачем она — многоуровневая система? Критика «неоправданной сложности» кажется убедительной только в том случае, если не вникать, насколько неэффективны и сложны денежные системы 1999 года. Почти 170 различных национальных валют составляют восемь типов денежных систем, согласно отчетам МВФ [344] . Кроме того, в реальном мире 1999 года помимо всех прочих используются валюты, которые экономисты стараются не замечать, — корпоративные
344
International Financial Statistics. 1994. Vol. 47/7. P. 8.
«За последние тридцать лет, протекших после смерти бреттон-вудской системы, ежегодный показатель экономического роста в развитых странах упал на треть, а количество международных финансовых кризисов резко возросло — т. е. даже те страны, которые следуют здоровой экономической политике, часто становятся жертвами наряду с больными странами. По данным Всемирного банка, с конца 70-х годов XX века серьезный банковский кризис пережили не менее 69, а начиная с 1975 года 87 странам случилось видеть обвал собственной валюты» [345] .
345
Cassidy J. The New World Disorder // The New Yorker. 1998. October 26 — November 2. P. 199–200.
Фундаментальный сдвиг, необходимый сейчас, — это сдвиг организационный. Я предлагаю, чтобы во время переходного постиндустриального периода (в котором мы сейчас находимся) к административно-командной иерархической системе (Ян) национальных валют были бы добавлены более гибкие, открытые, адаптирующиеся системы (Инь).
Необходимость этого шага легко понять, сравнивая характеристики зрелого индустриального и наступающего постиндустриального общества.
Если предположить, что мы живем в предсказуемых и контролируемых условиях (два главных допущения Ян), то было бы разумно централизовать информацию и поручить разработку решений «экспертам». Самая органичная управленческая структура в таких обстоятельствах — традиционная, иерархическая административно-командная, которая ныне обнаруживается почти во всем. Такая пирамидальная архитектура была впервые разработана римскими военными и еще более древними религиозными иерархами тысячи лет назад. Теперь она везде, это норма почти всех правительственных организаций, корпораций, профсоюзов, политических партий, университетов и школ, медицинских учреждений и некоммерческих организаций. Она стала настолько привычной, что мы даже представить себе не можем, что есть другие способы самоорганизации, которые в современных обстоятельствах могут оказаться более эффективными.
Ну а поскольку кризисы и потрясения обрушились уже на многое в нашей жизни (например, глобальную денежную систему и систему власти, образование, окружающую среду, рынок труда и т. д.) и если переход к информационной экономике начинается на самом деле «периодом неопределенности» [346] , тогда, значит, пришло время пересмотреть старые организационные принципы. В таких обстоятельствах держаться зубами за старые экспертные, иерархические, административно-командные структуры — значит просто убить все инновации, которых требует обстановка.
346
Заголовок книги Джона Кеннета Гелбрайта (John Kenneth Galbraith) о новом обществе, к которому мы идем.