Будущая Ева
Шрифт:
— Таким манером, — проговорила Гадали почти шутливым тоном, — я пью мысленно с помощью Света.
— Но, дорогой мой кудесник, — тихо сказал лорд Эвальд, — каким образом мисс Гадали может отвечать на то, что я ей говорю? Мне представляется совершенно невозможным, чтобы кто бы то ни было оказался в состоянии предугадать мои вопросы, да к тому же с такой точностью, что сумел заранее записать ответы на вибрирующих золотых пластинах. На мой взгляд, такое явление могло бы изумить человека, настроенного самым «позитивным» образом, как выразилась бы одна особа, о которой мы с вами говорили нынче вечером.
Прежде чем ответить,
— Позвольте мне сохранить тайну Гадали хотя бы на некоторое время.
Лорд Эвальд ответил легким поклоном; затем с фатализмом человека, который, попав в мир чудес, решил ничему более не удивляться, он выпил шерри, поставил пустой бокал на круглый столик, отбросил погасшую сигару, взял новую из коробки, стоявшей на подносе Гадали, мирно прикурил по примеру Эдисона от одного из лучезарных цветков и опустился на легкий стул, выточенный из слоновой кости; молодой человек стал ждать, когда один — или другая — из хозяев подземелья соблаговолит хоть что-то разъяснить.
Но Гадали уже снова стояла у своего черного рояля, опершись на его крышку.
— Видите вы того лебедя? — снова заговорил Эдисон. — В нем таится голос самой Альбони. Во время одного концерта в Европе я записал на фонограф с помощью новых моих инструментов молитву из «Нормы», «Casta diva» [21] , которую пела великая певица; запись была сделана без её ведома. Ах, как я сожалею, что меня не было на свете во времена Малибран!
Вибрирующие устройства этих псевдопернатых отрегулированы с точностью женевских хронометров. Они приводятся в движение током, который проходит по стеблям и ветвям искусственных растений.
21
Чистая богиня (ит).
При малых размерах эти механизмы обладают огромной мощью звука, особенно если усилить его посредством моего микрофона. Вон та райская птичка могла бы воспроизвести для вас полностью всего «Фауста» (я разумею оперу Берлиоза), включая оркестр, партии для хора, сольные партии, квартеты, куски, исполненные на бис, рукоплескания, крики и неразборчивые комментарии зрителей, причем воспроизвела бы все это так же осмысленно, как все певцы, голоса которых таятся в ее крохотном тельце. А чтобы все вместе прозвучало мощнее, достаточно прибегнуть к помощи моего микрофона, я уже говорил. Таким образом, если вы, например, оказались в гостиничном номере, вы можете лечь в постель, поместить птичку на столик, приложить к уху телефон и прослушать в одиночестве всю оперу, не разбудив соседей. Совокупность мощных звуков, достойная оперного зала, излетит для вас одного из этого розового клювика в подтверждение той истины, что слух человеческий — такая же иллюзия, как и все остальное.
Видите того колибри? Эта пташка может прочесть для вас шекспировского «Гамлета» от первой до последней строчки без всякой подсказки с интонациями лучших современных трагических актеров.
Из птичьего рода я одному только соловью оставил его голос, ибо, на мой взгляд, он — единственный в природе, кто имеет право петь; все прочие птицы, которых вы видите, — постоянные музыканты и актеры Гадали. Вы ведь понимаете, она живет в сотнях футов от поверхности земли, почти всегда одна, — разве не следовало мне доставить ей какие-то развлечения? Так что скажете вы о моем птичнике?
— Ваш позитивизм такого свойства, что по сравнению с ним меркнут все воображаемые чудеса из «Тысячи
— Да, но ведь и Шехерезада у меня какова — само Электричество! — отвечал Эдисон. — ЭЛЕКТРИЧЕСТВО, милорд! Высший свет знать не знает, как двигается оно вперед — изо дня в день и гигантскими шагами. Подумайте только! В скором времени благодаря электричеству не будет больше ни самодержавных форм правления, ни пушек, ни мониторов, ни динамита, ни армий!
— Думаю, это всего лишь мечты! — пробормотал лорд Эвальд.
— Милорд, мечты отжили свой век! — отвечал негромко великий изобретатель.
Он немного помолчал в задумчивости, потом продолжал:
— А теперь, раз вы этого хотите, мы с вами приступим к тщательному изучению устройства этого нового существа с электрочеловеческой природой, этой, в сущности, ЕВЫ БУДУЩЕГО. По моему мнению, не пройдет и столетия, как сбудутся тайные желания рода человеческого — благодаря ей вкупе с ИСКУССТВЕННЫМ способом продолжения рода; по крайней мере так будет у народов, являющихся провозвестниками будущего. Оставим на время в стороне все вопросы, не имеющие касательства к этому. Любое отступление от темы должно развиваться по законам движения детской игрушки — обруча: кажется, что его посылают наудачу куда-то далеко-далеко, но в начальном толчке заложена сила, возвращающая обруч назад, к тому, кто его пустил. Вы согласны?
— Но перед тем, Эдисон, соблаговолите ответить на мой последний вопрос! — проговорил лорд Эвальд. — Мне кажется, вопрос этот сейчас представляет даже больший интерес, чем само устройство андреиды.
— Вот как! Даже в этом месте? И до начала эксперимента? — спросил удивленно Эдисон.
— Да.
— Что же это за вопрос? Не будем терять время попусту — его у нас мало.
Лорд Эвальд пристально поглядел на великого физика.
— Есть нечто для меня еще более загадочное, чем это единственное в своем роде существо, а именно причина, побудившая вас создать такое существо. Мне прежде всего хотелось бы узнать, каким образом пришла вам в голову эта удивительная мысль.
В ответ на эти слова, такие простые, после длительной паузы Эдисон отвечал:
— О, вы требуете, милорд, чтобы я открыл вам свой секрет, не так ли?
— Открыл же я вам свой единственно по вашей просьбе! — проговорил лорд Эвальд.
— Что ж, будь по-вашему! — воскликнул ученый. — Впрочем, это логично. Гадали вещественная не что иное, как воплощение Гадали духовной — той, которая предстала мне в мыслях. Когда вы ознакомитесь с раздумьями, плодом которых она явилась, вы постигнете ее суть лучше, чем при изучении глубинных тайн ее устройства, к изучению которых мы сейчас приступим. Дорогая мисс, — прибавил он, обернувшись к недвижной андреиде, — окажите милость, оставьте нас на некоторое время вдвоем: то, что я должен рассказать лорду Эвальду, не для слуха юной девицы.
Гадали безмолвно пошла прочь; она медленно удалялась в глубь подземелья, держа на серебряных пальцах свою райскую птицу.
— Сядьте на этот вот пуф, дорогой лорд, — продолжал физик, — история отнимет у нас минут двадцать, но она, на мой взгляд, действительно представляет интерес.
Молодой человек сел и оперся о порфировый стол.
— Итак, вот почему я создал Гадали! — проговорил Эдисон.
Книга четвертая
ТАЙНА