Будьте готовы, Ваше высочество!
Шрифт:
Все опустились на места.
Но когда Евдокия Власьевна стала спрашивать фамилию новенького, чтобы занести в журнал, и новичок поднялся на задней парте и назвал себя, весь класс всколыхнулся…
– Черемыш, – негромко, но внятно произнес новичок. – Черемыш Геннадий, – отчетливо повторил он.
И, за исключением детдомовских, которые теперь торжествующе оглядывали класс, все разом обернулись к задней парте.
– Черемыш?!
– У, какая у тебя фамилия знаменитая! – сказала Евдокия Власьевна. – Не родственник тому? – Она показала пальцем на потолок.
– Это мой брат, – ответил мальчик, потупившись, и так зарумянился,
– Вот как?! В самом деле?.. Родной брат! Это хорошо! Это хорошо! Таким братом гордиться можно. И не только тебе – всем нам. Ну, ребята, надо будет подтянуться. А то если наш Черемыш так же быстро и высоко заберется в науках, как его брат – в небе, то нам за ним не угнаться. Ну, а теперь довольно шуметь. Тишина! Плинтусов, сядь! Где твое место? Как это ты успел на задней парте очутиться? Это что за новоселье?
Багровощекий увалень оказался застигнутым во время перебежки.
Плинтусу не терпелось расспросить новичка о его прославленном брате, и он решил незаметно подсесть к Черемышу.
– Я теперь тут навсегда буду сидеть, Евдокия Власьевна! – закричал Плинтус.
– Почему же вас там трое на парте?
– Потому что, Евдокия Власьевна… новенький, вот, Евдокия Власьевна, место занял… А я еще на той неделе сюда собирался пересесть, Евдокия Власьевна. Ничего, нам, Евдокия Власьевна, втроем не тесно, мы как-нибудь…
– Марш, марш на место! – сказала Евдокия Власьевна, хлопая рукой по столу. – Живо отсаживайся! Плинтусов, это я тебе говорю. Что ты Званцева выселяешь с его законного места? Это ты там лишний.
Плинтус с неохотой покинул парту Черемыша и Званцева и, переваливаясь, побрел восвояси.
– Скопление мятежников рассеяно, – громким шепотом возвестил чернявый.
Плинтус зло плюхнулся на свою парту. По классу пробежали смешки.
– Лукашин, – строго сказала Евдокия Власьевна, – может быть, обойдемся без твоих примечаний?
Затихло. Но через минуту Званцев получил записку от настойчивого толстяка:
«Колька! Давай меняться впересадку. Ты на мое место, а я на твое. Тебе же выгода: у вас парта со скрипом. Как урок, так двинуться нельзя. А с моего места даже каланчу напротив видно. Жду ответа. Ф. П.»
Но Званцев, обычно такой сговорчивый, на этот раз только язык показал.
– Ладно, ладно! – погрозил ему Плинтус. – Припомнишь у меня…
Но тут его вызвала Евдокия Власьевна. Пыхтя и багровея, поплелся он к карте.
Черемыш тем временем поглядывал в окно. Тихий городок лежал за стеклами. Белесоватое северное небо. Свежие бревенчатые срубы. Кирпичное здание с флагом и портретами вождей на фронтоне: райсовет. Высокие ели росли прямо на улице. Город был невелик. Бор смотрел уже из-за ближних домов.
Везли лес. Бревна, огромные рыжие стволы мачтовых сосен, ползли на разъятых дрогах: от передка, где, правя, сидел возчик, до задних колес – чуть не верста!
От окна новичка отвлек солнечный заяц. Заяц вспрыгнул на парту, скользнул по гимнастерке, соскочил на стену. Потом радужное пятнышко мазнуло Черемыша по макушке. И все увидели, как в стриженых ершистых волосках забегали на мгновение оранжевые, красные, зеленые, фиолетовые искорки. Сзади тихо засмеялись. Новичок оглянулся и зажмурился: зайчик, слепя, задел его глаз, вильнул, заметался и совсем погас. Но Черемыш, уколотый лучом в глаз, заметил зеркальце, вспыхнувшее
Вообще нелегко было в этот урок сохранить порядок в классе. Все украдкой то и дело поглядывали на новичка. Шутка ли сказать – родной брат Климентия Черемыша! Кто бы мог подумать? Такой с виду неказистый, а брат!..
Евдокия Власьевна тем временем спрашивала незадачливого Плинтуса, уныло стоявшего возле карты:
– Ну, о чем ты читал сегодня к уроку, Плинтусов?
– О реках Сибири, – убитым голосом отвечал Плинтус.
– Ну, расскажи нам.
– В Сибири есть реки, – начал Плинтус довольно уверенно, – они текут и впадают…
Молчание.
– Ну, какие же это реки?
– Реки в Сибири ужасно глубокие, – тяжело вздохнул Плинтус.
– А вот это какая река? – спросила Евдокия Власьевна, тронув карту указкой.
Плинтус молчал, беспомощно водя пальцем по одной из толстых синих прожилок на карте. Новичок поднял руку.
– Ин-ди-гир-ка, – отчеканил новичок.
– Правильно, Черемыш, – улыбнулась Евдокия Власьевна. – Еще бы Индигирку тебе не знать: как раз на трассе у брата была.
И все посмотрели на карту. Карта была потрепанная, старая. На ней виднелись следы потайного карандаша, слабо начертавшего наименования «немых» городов и рек. Бумага кое-где отстала от полотна, запузырилась и лопнула, образовав горы и возвышенности там, где значилась равнина… Все посмотрели на эту десятки раз виденную, уже заученную карту и словно впервые разглядели ее, на ней будто проступило что-то… Стали видны бесконечные глухие дали тайги, километры, километры, километры просторов, и нескончаемые льды, и ветры, и расстояния…
И над всем этим провел в небе свой самолет Климентий Черемыш, знаменитый советский летчик.
Все посмотрели на карту и ужаснулись, как велика земля, как труден был подвиг…
И это совершил брат вон того стриженого мальчика, что сидел теперь на задней парте рядом с Колькой Званцевым.
Тоже Черемыш, только Геннадий, Гешка. И с виду совсем обыкновенный мальчик. Пожалуй, Плинтус его одной рукой одолеет.
– Вот сколько славы у нас на карте, ребята, куда ни посмотришь! – сказала своим певучим голосом Евдокия Власьевна и задумчиво обернулась к доске. – Двадцать семь лет я у этой карты стою… И я за это время изменилась, и карта другая стала. И по всей этой карте мои выученики живут, плавают, летают… Один уже академиком, ребята, стал… А тоже у этой карты мне урок отвечал. Два доктора разных наук есть. Капитан дальнего плавания, летчики, машинисты, гидротехники… Новые города на эту карту наносят, реки поворачивают, моря друг с дружкой соединяют… И мне письма пишут, меня новой географии обучают… Ученики мои…
Мягко и широко обвела своей легкой рукой учительница большую страну, занявшую почти всю карту Европы и Азии.
Брат того самого…
– Вы знаете, – сказал Евдокия Власьевна, входя после урока в учительскую, – новичок у нас в пятом «Б», ну, знаете, из детского дома, Черемыш. Так, оказывается, брат того самого Черемыша, летчика.
Даже учителя все заинтересовались новичком. Они как бы невзначай проходили мимо Гешки и приглядывались.