Будни королевы
Шрифт:
— У меня две недели впереди, — Даня пожал плечами. — Или твои родители будут против? Ты же вроде не благородных кровей?
Угу. Кровей-то не благородных, а вот по должности благороднее некуда. Простому помощнику кузнеца не дотянуться.
— Подожди, ты вообще о чём сейчас? — я даже остановилась и попыталась понять замыслы Данилы.
— Встречаться с тобой хочу, – доходчиво объяснил блондин, тут же завладев моей ладошкой, и тихонько погладил большим пальцев тыльную сторону.
Мамочки! Чуть не зажала рот второй рукой, потому что внутри всё радостно завопило: «Да, да, да!» Полиночка, солнышко моё ясное, вынь солому из мозгов и не запутывайся еще больше! Тебе нельзя ни с кем встречаться, потому что ты
Подняв взгляд, я утонула в ласковых, вдруг ставших тёмно-голубыми, как вечернее небо, глазах.
— Какой твой положительный ответ, Линочка? — Данила улыбнулся.
Ох, Аристарх Владиленович, вернусь во дворец, устрою допрос с пристрастием! Если узнаю, что ты был в курсе, кто ошивается в деревне у амона в качестве помощника… Я беспомощно улыбнулась в ответ, понимая, что разум проигрывает проснувшимся инстинктам женщины.
— Лина? — палец Дани коснулся щеки, и провёл линию вниз, остановившись на подбородке.
Что Лина, что Лина?! Трусиха я, вот кто. И просто глупое существо… Потому что моргнула, и выдохнула одними губами:
— Да…
Ой, что делаю… Подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О’Хара. И при этом в душе вспорхнула целая стая бабочек, а сердце застряло в горле, жутко мешая дышать. Даня тихо рассмеялся, притянул меня к себе, и легонько чмокнул в нос.
— Смешная ты, Линка-малинка, — от его улыбки чуть не растаяла, как карамелька на солнце. – Вроде взрослая, а иногда ведёшь себя ну чисто как девчонка.
Это мне комплимент отвесили, или намекнули, что слишком много думаю?! Решила всё-таки не обижаться – это просто невозможно, когда на тебя смотрят таким взглядом. Нежным, и одновременно внимательным, оценивающим, что ли. Аж жарко стало, как представила, что за мысли у моего блондина в голове… Ой, он уже мой? Резвая я однако.
— Ладно, пойдём, – аккуратно взяв меня за руку, Даня пошёл к лесу.
…Несколько часов пролетели незаметно, я собирала свои травки-цветочки-лепесточки – в этот раз захватила удобную холщовую сумку с кармашками, оказывается, советник сунул к вещам, — потом мы сидели, склонив головы, и разбирали мою добычу. Данила рассказывал всякие смешные случаи из жизни в деревне, в частности, как изощрялась настырная Марика, в желании навязаться ему. Странно, но мне не было неприятно слушать про блондинку, судя по всему, она совершенно не в Данином вкусе. И слава богу, а то патлы-то быстренько повыдергала бы ей. Не буду думать, почему внимание Марики к блондину вызывало у меня столь бурную реакцию. Рановато ещё ревновать-то вроде…
И хотя очень хотелось, я не пыталась вызнать прошлое Дани До прихода в Пустомь. Решила сначала Анельку поспрашивать. Интуиция подсказывала, что от самого помощника Рамона получу только размытые и общие ответы, без деталей. А вот почему… Да ну их в баню, тайны эти. Хочу две недели наслаждаться жизнью и буду!
Разобравшись с моим сеном, отправились обратно в деревню – пора ужин готовить, Рамон скоро вернётся. Данилина ладонь удобно устроилась на моей талии, но я не возмущалась. Хотелось жмуриться, как довольной кошке, и чуть ли не мурлыкать. Вот интересно, и откуда у меня внутри странное ощущение, что происходящее правильно, а? Никаких угрызений совести и в помине нет…
Ужином к моему удивлению занялся Данила: жареная с луком картошка и холодная грудинка домашнего копчения пошли на «ура», а уж квашеная капуста вообще вне конкуренции. Налопавшись, как пеликан, я сыто отвалилась от стола, с сожалением глядя на еще внушительную горку любимого лакомства в тарелке. Хочу но не могу… Даня усмехнулся, покосившись на меня.
— Деточка, ты же лопнешь, — обронил он, и я чуть не подпрыгнула на лавке.
откуда знает известный слоган из рекламы моего мира?! Чуть прищурилась, испытующе глянув в эти весело блестевшие, безмятежные глаза.
—
Всё-таки паранойя. Фраза, как фраза, действительно, любой может ляпнуть.
— Лопну, - со вздохом призналась и с некоторым трудом встала из-за стола. — Но очень уж люблю и картошку, и капусту…
Конечно, мы снова пошли гулять, только я захватила гитару. Даня удивился, когда узнал, что умею играть, и, устроившись на скамейке почти у окраины деревни, с удовольствием продемонстрировала, что весьма неплохо это делаю. Правда, не рискнула пока петь любимые песни из родного мира, ограничилась вольными фантазиями всяких мелодий и парой-тройкой произведений местного фольклора. Язык, на котором разговаривали в Ольветте, сильно отличается от русского, и английского тоже. Даня слушал, чуть согнув и обхватив руками колено, и не сводил с меня задумчивого взгляда, а я тихо млела от его близости.
Потом мы снова целовались, и я подметила, что Данила не торопится руки распускать, несмотря на то, что согласилась стать его девушкой. Он гладил мои волосы, плечи, спину, но не пытался залезть под рубашку, или как-то перейти к более решительным действиям. Меня такой факт скорее удивлял, чем задевал, а потом вспомнила, что как бы являюсь местной, и тем более городской. Может, в деревне-то нравы посвободнее, но, по ходу, Даня очень боялся обидеть или напугать. Эм, вот весело, если он еще и девственницей меня считает. Едва не захихикала самым неприличным образом, прервав восхитительно сладкий поцелуй. В общем, всё складывалось удивительно волшебным образом…
Вернувшись, никак не могла уснуть, губы горели, сердце билось, а плечи и спина всё еще ощущали тепло ладоней Данилы. Он спокойно отпустил, а у меня не хватило смелости быть чуток настойчивее. Чёрт возьми, а большего хотелось, чего уж скрывать. Меня тянуло к Даньке, как магнитом, и в его присутствии напрочь вышибало все здравые мысли из головы. Не в силах успокоиться, я переоделась, взяла гитару, и села на кровать, вдыхая сладкий ночной воздух – окошко распахнула настежь.
Прикрыв глаза, тихонько тронула струны, перебрала в уме любимые песни, и… Любимые Блэкморы, их нежный, красивый вальс “The Wind in the Willow”, очень подходил к моему настроению. В какой-то момент остались только я и музыка, песня, окружающее перестало существовать… Пока снаружи не послышался шорох. Испуганно вздрогнула, распахнула глаза и замерла, не решаясь подойти к окну. У Дани тоже бессонница или просто кошка прошуршала на охоту?.. Сглотнув неожиданно пересохшим горлом, всё же отложила гитару, осторожно приблизилась к окну и выглянула: никого. Почудилось, что ли? Ладно, будем считать, это моё взбесившееся воображение. Так, Поли, давай-ка, откладывай гитару и баиньки, лучше уж смотреть сны эротического содержания с Даней в главной роли, чем пугаться всяких шорохов и скрипов.
Дни плавно бежали, заполненные неторопливостью деревенской жизни. Я много гуляла, отдыхала, с удовольствием готовила для Рамона и Дани, и попутно сочинила целую выдуманную жизнь – надо ж было кузнеца развлекать как-то. Он интересовался, что происходит в столице, про Терезию спрашивал – тут я отвечала осторожно, говоря, что травница нечасто в гостях бывает, всё больше во дворце проводит время. Набрала целый гербарий, и даже сама уже составила несколько сухих смесей, Основы для мазей Терезии. Специальный жир имелся только в её аптекарской. Пару раз сталкивалась с Марикой, но рядом был Даня, и блондинка только злобно зыркала, улыбаясь сквозь зубы и цедя приветствия. Умная я за ограду двора одна носа не казала. Анелька тоже вроде не приставала со своими видениями, хотя права оказалась – мы таки ходили на чудесное лесное озерцо недалеко от деревни, и да, целовались, а как же.