Будешь моей

Громова Арина

Казалось бы, после всего произошедшего он должен источать одно лишь презрение и ненависть, но этого нет.

— Значит, он ничего не успел сделать?

— Нет.??????????????????????????????

— И сильно ему досталось от тебя?

— Нормально.?????????????????????????

Он снова усмехается, а потом подходит ко мне и смотрит на уже чистые ладони.

— Порез не глубокий, но нужно обработать антисептиком.

После умывается сам, и когда вытирает лицо полотенцем, вижу, что все не так уж и страшно. Ссадин нет, только

переносица опухла.

— Он нос тебе сломал? Дай посмотрю.

И он покорно разрешает. Я подхожу так близко, что ощущаю аромат его одеколона с терпкой нотой крови, которой запачкана его футболка.

Со всей серьезностью будущего врача осторожно трогаю пальцами его переносицу, а сама буквально с ума схожу от волнения.

Ни один парень никогда не вызвал во мне настолько противоречивых чувств. И но один не смотрел на мои губы так, как смотрит он сейчас.

— И каким врачом ты станешь? — спрашивает он, не отводя глаз.

Понимаю, что он действительно может этого не знать. Мы никогда не говорили с ним ни о чем, что касается личной жизни.

— Хирургом.??????????????????????????

Борясь с неловкостью, так и не поднимая глаз, прекращаю манипуляции.

— Нет, не сломал. Тебе повезло. Есть здесь аптечка?

— У меня в комнате есть перекись и йод.

— Зачем ты хранишь это в своей комнате? — решаюсь на него посмотреть. — Любишь драться?

— Иногда приходится. Особенно когда твоя будущая жена вечно влипает в неприятности, — и выходит из ванны.

Я обескуражена, но сказал он без какого-либо зла. Он словно… словно даже в приподнятом настроении. И я как-то само собой подхватываю его волну.

— Ты же говорил, что я никакая. Что ни один нормальный на меня не посмотрит, — знаю, что вальсирую на грани острия ножа и откровенно нарываюсь, но не припомнить обидные слова не могу.

— Марат не особо нормальный, — в знакомой манере парирует Юнусов и, открыв дверь своей комнаты, бросает на меня пристальный взгляд. — И не обязательно верить всему, что я говорю. Заходи, — кивает в глубь своей спальни, и я делаю первый шаг в святая его святых.

??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Часть 21

Комната Ратмира очень отображает внутренний мир ее хозяина — дорого обставлена, но в то же время не лишена интересных деталей. Которые нужно просто заметить.

Например, стеллаж с книгами, коллекция не слишком большая, но подобрана с прекрасным литературным вкусом. Кое-что я читала, а некоторое лишь в планах.

Еще я вижу на подставке у окна электрогитару красного цвета, причем видно, что стоит она там не просто для красоты. Места, где особенно часто касались его пальцы на грифе — чуть стерты, и струны лишены глянцевого "магазинного"

блеска.

Мне хочется походить по его комнате, рассмотреть все более тщательно, но я все-таки "в гостях", в спальне мужчины, и нужно соблюдать правила приличия.

— И где твоя аптечка? — оборачиваюсь на хозяина комнаты.

— В ванной, сейчас принесу, — скрывается в примыкающей ванной, но дверь за собой не закрывает. Случайно или намеренно, я не знаю, и прекрасно вижу, как он, повернувшись спиной к выходу, снимает испачканную кровью футболку.

Спина у него широкая, рельефная, видно, что он часто пропадает в спортивном зале и доводит свое тело до физического совершенства. И судя по тому, что я стою и словно завороженная бесстыдно подсматриваю за ним, делает это не зря.

К своему стыду, мне нравится то, что я вижу. Ратмир действительно внешне очень привлекательный и это то, что уже встает между нами камнем преткновения. Не смотря на его зачастую несносное поведение, он может обезоружить одним только взглядом.

Я прекрасно понимаю, что нашла в нем Милана. Что находят в нем все его воздыхательницы. И просто обязана ни в коем случае не пополнить их ряды.

— Не могу найти перекись, — произносит он, и до меня доходит, что я настолько погрузилась в свои откровенно бессовестные мысли, что даже не заметила, что он там делает. — Посмотри в верхнем ящике комода.

— Мне самой посмотреть??????????????????????

— Ну да.?????????????????????????????

Я бы ни за что не стала рыться без спроса в чужих вещах, но он сам предложил мне это.

Осторожно берусь за ручку и тяну ящик на себя. Там царит абсолютный порядок: в углу аккуратно лежит блокнот с кожаным переплетом, несколько карандашей, пара журналов на автомобильную тематику, какие-то чеки.

Взгляд цепляется за какую-то коробку фиолетового цвета. Зачем-то беру ее в руки, и когда понимаю, что это, мгновенно краснею.

Это же контрацептивы! ?????????????????????

— Ну что, нашла? — доносится за спиной.

Резко вздрагиваю. Несчастная коробка падает из рук, по полу рассыпается ее содержимое.

Немея от ужаса и одновременно позора, опускаюсь на корточки.

— Извини, я не должна была… Я сейчас все соберу. Сейчас…

Пальцы совершенно не слушаются, и от волнения и то и дело все роняю.

И как только меня угораздило, Господи! Какой позор!

— Они не кусаются, — усмехается Юнусов, и садится рядом со мной, ловко собирая квадратики из плотной фольги.

Он так и не оделся, и теперь я вижу вблизи его обнаженную грудь, чуть покрытую порослью темных волос. Я краснею еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж больше. Да я вообще готова провалиться сквозь землю!

— Я это… случайно взяла… Сама не знаю зачем.

— А перекись-то нашла? — усмехается.

— Нет, — поднявшись, не глядя ему в глаза пихаю ему в ладонь то, что успела собрать. — Я пойду, наверное. Уже поздно…