Будем самими собой
Шрифт:
— Ни один белый не стоит всего этого, — сказала Линда. — Я ухожу домой.
— Сядь, — приказала Сьюзен.
— Да не хочу я быть свидетельницей того, как он не приедет, — ответила Линда. — Я потом тебе позвоню.
Она подошла к двери и уже открыла ее.
— Вернись и сядь, — сказала Сьюзен. — Он будет здесь с минуты на минуту.
Линда остановилась перед полуоткрытой дверью. Затем закрыла ее и с минуту стояла, тихо прислонившись к двери, покачивая головой.
— Желтое такси едет вверх по холму, — крикнула Сьюзен, прильнув к холодному оконному
— Что с тобой будет к утру.
Они замолчали в ожидании.
— О, — произнесла Сьюзен, закрывая глаза.
— Что там?
— Это дурацкое такси повернуло в другую сторону.
— Держу пари, он сидит в вагоне и попивает себе. Наверняка он в компании других мужчин и не может уйти, он боится рассказать им, что намерен делать в этом городишке: взять такси и приехать сюда, чтобы повидаться с какой-то черной теткой, якобы его приятельницей.
— Ничего подобного он не делает. Он едет в такси. Я знаю.
Прошло десять минут, пятнадцать.
— Он уже должен бы здесь быть, — сказала Сьюзен.
— Но его нет.
— Может, это не тот поезд; может, часы сломались.
— Хочешь, позвоню в службу точного времени?
— Отойди от телефона! — закричала Сьюзен.
— Ладно, ладно, я только подумала.
— Только подумала, только подумала! Отойди!
Она замахнулась, и лицо ее исказилось.
Они снова замолчали. Слышалось, как тикают часы.
— Знаешь, что бы я сделала на твоем месте? — произнесла Линда. — Я бы пошла прямо к поезду, подошла б и спросила: «Где тут мистер Борден?» — и искала его, пока бы не нашла, а он, могу поспорить, сидел бы, попивая, со всеми своими приятелями в вагоне-люкс, а я бы подошла к нему и сказала: «Гляньте-ка на меня, Ричард Борден, я же вас с мокрых пеленок знала! Вы ж сказали, что приедете со мной повидаться! Что ж это не приехали?» Вот, что бы я сказала прямо перед этими его друзьями!
Сьюзен ничего не ответила. На часах — семь тридцать пять. Через десять минут поезд отправится дальше. Он задерживается, — думала она. Он должен приехать. Он не такой.
— Ладно, мам, я иду домой. Потом позвоню.
На этот раз она не попыталась остановить Линду. Хлопнула дверь. Шаги дочери затихли в коридоре.
Когда Линда ушла, Сьюзен почувствовала себя лучше. Ей казалось, что вот теперь, когда дочь унесла с собой свое дурное влияние, Ричард Борден непременно приедет. Он только и ждал, чтобы Линда ушла, чтобы они остались наедине!
Он где-то там, думала она, в этом поезде. У нее защемило сердце. А что, если он и правда сидит в вагоне-ресторане и выпивает, как говорит Линда? Нет! Может быть, он забыл, может, он даже не знает, что находится в родном городе! Может, проводник по ошибке забыл предупредить или еще что-нибудь. Она нервно сплела руки. Сидит себе в теплом вагоне и попивает. Вот так, прошло пятнадцать лет, и он сидит себе там, в ночи. И. все эти яркие желтые огни в окнах поезда, медленно поднимающийся пар. Ну, давай же, Ричард!
Нет. Она не может так поступить. Поставить Ричарда в неловкое положение перед его друзьями. Только не это. Ладно, пускай уж сидит там. В любом случае, все это какое-то недоразумение. Часы спятили.
Поезд издал предупреждающий гудок.
Нет, подумала она. Не может быть, чтобы они собрались уезжать.
Она видела, как пассажиры возвращаются в вагоны. Наверное, он болен, думала Сьюзен. Его вообще нет в этом поезде. Может, он заболел в Чикаго. Точно. А если он все-таки там, в поезде, прямо сейчас, выходил ли он из вагона, попытался ли он хотя бы поймать такси? Может, ему не досталось такси? Может, он бродил по станции или по городу, или даже поднял глаза и взглянул на этот дом, где она живет? Позвонит ли он ей завтра из Нью-Йорка? Или вообще когда-нибудь, чтобы объясниться? Нет, никогда; то есть, если он действительно был в этом поезде. После этого он уже никогда не напишет ей больше.
Снова раздался свисток поезда. Огромный столб пара поднялся в ночное небо.
Затем, раскачиваясь, поезд тронулся, набрал скорость и скрылся из вида.
Сьюзен по-прежнему стояла у окна. В доме было тихо. Она смотрела на западный горизонт. Должно быть, это был не тот поезд. Через минуту придет другой. Сьюзен подняла с пола будильник. Он тихо звякнул в ее руке.
— Глупая старая хреновина, не умоешь показывать время! — крикнула она и выбросила будильник в мусорное ведро.
Она снова подошла к окну.
Прозвонил телефон. Она не обернулась. Телефон зазвонил снова, очень настойчиво. Сьюзен по-прежнему смотрела на горизонт. Телефон прозвонил еще шесть раз — и переставать не собирался.
Наконец она повернулась и подошла к телефону. На какое-то время ее рука задержалась на трубке, прежде чем поднять ее. Затем все же взяла ее и приложила к уху.
— Алло, мам?
Это была Линда.
— Мам, приходи, переночуешь у меня. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — раздался ее голос.
— Что ты имеешь в виду? — сердито закричала Сьюзен в трубку. — Он только что был здесь!
— Что?
— Да, высокий и красивый, приехал на желтом такси, заскочил всего на минутку, и знаешь что я сделала? Я крепко-крепко обняла его, расцеловала и закружила по комнате!
— Да что ты, мама!
— А он со мной разговаривал, смеялся, был со мной очень мил и подарил мне десять долларов, а потом мы вспомнили старые добрые времена, все и всех, вот так, а потом он снова сел в желтое такси, вернулся на поезд и уехал. Он настоящий джентльмен!
— Мама, я так рада!
— Так-то! — сказала Сьюзен, глядя в окно, не выпуская из дрожащей руки телефонную трубку. — Настоящий джентльмен!