Будь моим врагом
Шрифт:
— Нано, — прошептал он. — Ну конечно! Нанотехнологии.
Солнце село. Навигационные огни «Эвернесс» вспыхивали над крышей часовни на фоне мерцающего защитного поля. Темнеющее небо за башнями, шпилями и крышами колледжей зажглось холодным огнем. И все же этот пустой, охваченный злобой мир, этот университетский город были прекрасны, словно последний отсвет молнии в грозу или одинокий голос, поющий во тьме.
Кембридж славится научными достижениями, но Теджендру отправили в Оксфорд. Он был гордостью семейства. Вы знаете, наш сын учится в лучшем
И вот он здесь, второй Сингх. Смотрит из окна средневековой комнаты колледжа на прямоугольник двора. Вот только двор и колледж — не те, где учился Теджендра, а дверь закрыта на ключ.
Эверетт подошел к двери и потряс ее. Древний дуб, укрепленный снаружи. Посидите тут, пока у префекта не дойдут до вас руки, сказала на прощание Елена Кастинидис. Старинная комната, очень уютная, правда, немного похожа на учебную аудиторию. Эверетт со всей дури заехал по двери ногой, но силы были неравны: пятисотлетний дуб мог причинить ему куда больший ущерб.
За спиной раздался стук, и Эверетт резко обернулся. В окне, обрамленном двойной аркой, вниз головой висела Сен, сжимая ногами веревку. Эверетт изобразил на лице удивление: откуда ты взялась — и беспомощность: не видишь, заперто? Сен ухмыльнулась, вытащила из-за пазухи тонкую пластину в палец длиной и толщиной в лепесток и просунула ее между рамой и замком. Эверетту не потребовалось долго объяснять. Он встал у окна и аккуратно протолкнул пластину обратно. В этом средневековом мраке леска была почти незаметна. Чуть зазеваешься — и пальца как не бывало. Сен взялась за ручку и резко дернула. Нить из карбоволокна рассекла замок точно посередине. Эверетт распахнул створки. Изящный кульбит — и Сен приземлилась рядом с ним.
— Фантабулоза, разве нет, Эверетт Сингх?
— Ты стянула отмычку Макхинлита?
— Стянула? — оскорбилась Сен. — Скажешь тоже! Аэриш никогда не крадут друг у друга. Позаимствовала, так будет вернее. От каждого по способности, каждому по потребности.
— Это Маркс, — сказал Эверетт.
— Нет, Макхинлит, — не расслышала Сен. — Или ты мне не рад? Пошли, Эверетт Сингх.
Сен взялась рукой за трос.
— Куда?
— Наверх и прочь отсюда. Кьяппы повели ма и Шарки через сад. Не рассиживайся, не то нас хватятся.
Сен коснулась приборчика на запястье и пулей взлетела ввысь. Эверетт еле успел просунуть руку в петлю и шагнуть с подоконника, прежде чем трос протащил его на два этажа вверх. Сен обмотала трос вокруг старинного каменного дымохода и зафиксировала блок за железный ламповый кронштейн. Как ей удалось проделать это в первый раз? От крыши до верхнего ряда окон, украшенных причудливым выступом, было добрых четыре метра. Сматывая трос, Сен
— Просто влезла, — гордо сообщила она. — Куда тебе, Эверетт Сингх, хотя, надо признать, сложен ты хорошо. Вперед!
И она понеслась вперед, почти не касаясь подошвами крыши, словно серебристый призрак или эльф на фоне мерцающего защитного занавеса. В его неверном свете крутые скаты выглядели устрашающе. Эверетт подошвами ощущал, как черепица разъезжается под ногами. Сен успела добежать до следующей крыши, а он все медлил. Сен оглянулась — одна нога на откосе, другая на подоконнике слухового окна — и нетерпеливо притопнула. Вперед, Эверетт Сингх, доверься своему телу! Где твой хваленый вратарский инстинкт? Это не трудней, чем стоять на воротах. Только вниз не смотри.
Эверетт глубоко вдохнул. Помни слова Сен: вниз не смотри.
Он взглянул на Сен, которая стояла, уперев руки в боки, и побежал, всем телом ощущая покатый скользкий склон. Все равно, что играть в «Assassin's Creed», только в жизни.
Сен улыбнулась и побежала. Эверетт не отставал. Она остановилась у башенки девятнадцатого века, возведенной на крыше веком старше.
— Их повели сюда.
Сен ухватилась за выступ над слуховым окном и откинулась назад, пытаясь рассмотреть фасад.
— Там внизу балкон. Только не вздумай за мной прыгать, Эверетт Сингх.
Не успел он возразить, как Сен уже преодолела половину расстояния до балкона, ловкая и стремительная, словно бледный паучок. Викторианская готика щедра на выступы и вмятины, но Эверетт извелся, наблюдая, как Сен подтягивается на кончиках пальцев, чтобы встать на карниз, такой узкий, что места на нем хватило бы только для мизинчиков ее крохотных ног.
— Почему вверх? — шепотом спросил Эверетт, когда Сен поднялась на каменную балюстраду, что опоясывала башенку. Она подмигнула ему и махнула рукой. Теперь он разгадал ее задумку. Сен привязала веревку к балюстраде и, продев ступни и ладони в петли, аккуратно опустилась на каменный балкончик.
— А для чего…
Привязав торбу к концу веревки, Сен раскрутила ее и швырнула конец Эверетту. Поймав веревку, он просунул ноги и руки в петли и прыгнул. Угол башни приближался с пугающей быстротой. Едва не задев его, Эверетт пролетел над успевшей пригнуться Сен, качнулся назад и снова вперед, пока Сен нажатием на запястный приборчик не остановила качание троса; Эверетт приземлился на балкон прямо у ее ног.
— Не уверен, что так было проще, — заметил он.
— Зато прикольнее. Смотри сюда.
Стены и балкон украшал пышный готический орнамент. Окно располагалось в верхней части огромного зала, отражавшего викторианское представление о средних веках: деревянные балки, гербы и портреты студентов, прославивших университет. Через стекло Эверетт увидел стол на помосте, напротив стола сидели двое. Эта черная стриженая макушка могла принадлежать только капитану Анастасии, а хозяином шляпы, лежавшей на боковом столике, был, вне всяких сомнений, Майлз О'Рейли Лафайет Шарки.
— Береги пальцы, — сказала Сен, вытаскивая отмычку Макхинлита и просовывая ее в щель между рамами.