Будь моим небом

Edelweiss Amina

Неожиданно Торин обнял её за талию, отчего Амина невольно вздрогнула, и привлёк к себе. Горячее дыхание на секунду опалило её щеку, прежде чем губы гнома нежно и вместе с тем требовательно прижались к её губам…

Торжествующие Фили и Кили, довольно улыбаясь, поспешили ретироваться, чтобы не мешать, не забыв при этом предусмотрительно закрыть дверь.

Как во сне, Амина податливо приоткрыла губы, отвечая на жаркий и как будто отчаянный поцелуй, словно Торин целовал её в последний раз. В

тот момент две недели, проведённые дома, показались месяцами - долгими, бесцельно прожитыми месяцами.

Не без сожаления прервав поцелуй, Торин отступил назад и, взяв её руки в свои ладони, проникновенно, как умел только он, взглянул в глаза.

– Я должен признать, что был несправедлив к тебе, - искренне раскаялся он, совсем как в то утро, на скале Каррок.
– Прости меня, мне не следовало отпускать тебя.

– То есть, ты больше не злишься и не прогонишь меня?
– осторожно уточнила Амина, словно ступала по тонкому, хрупкому льду.

– Больше никогда, - покачав головой, горько усмехнулся Торин и отвёл взгляд в сторону, вспомнив далеко не самые радостные события двухнедельной давности…

Битва окончена. Эльфы перевязали его рану и ушли. Рядом с ним сидели его племянники, притихшие и даже как будто виноватые. Но сейчас не до них: рана на плече горит, будто к ней прикоснулись раскалённым железом. Торин стиснул зубы - он умеет терпеть боль, не выказал своей слабости перед остроухими, не покажет её и сейчас. Только одна мысль грела душу: Азог, эта проклятая тварь, наконец-то сдох! Торин болезненно поморщился: ведь он тогда был на волоске от смерти. К счастью, случайная стрела ранила Бледного Орка, тем самым предоставив время и шанс.

В шатёр вошёл Бофур. В нерешительности потоптавшись у входа, он, подгоняемый выжидающим взглядом Торина, подошёл и тихо произнёс:

– Я подумал, что ты захочешь это знать… В общем, Амина уехала.

Обжигающая волна ревности нахлынула на Торина. Ну почему он узнаёт об этом именно от него?! До каких пор Бофур будет встревать в их отношения, вставлять палки в колёса?!

– Далеко?
– сухо спросил Торин.

– Домой. Она больше не вернётся… Никогда.

Сердце ухнуло куда-то вниз… Торин устало откинулся на подушки и закрыл глаза, не в силах поверить словам Бофура. Впервые за последнее время король почувствовал, что его волнует не только Аркенстон. Если бы она перед тем пришла к нему, он бы ни за что не отпустил её; связал бы, если б потребовалось, но не отпустил. “Не вернётся… Никогда!” - эти слова, точно молот в кузне, застучали у него в голове, и Торину ничего не оставалось, кроме как сильнее стиснуть зубы…

Затаив дыхание, Амина наблюдала за эмоциями, сменяющимися на его лице. Очнувшись от воспоминаний, Торин обхватил рукой её запястье, повёл к кровати и усадил рядом с собой. Девушка чувствовала угрызения совести: её, теперь можно сказать, опрометчивое решение покинуть Торина тогда казалось правильным, а сейчас выглядело как чистой воды эгоизм или глупость, в лучшем случае.

Она сползла перед ним на колени

и, сдавленно всхлипнув, прижалась к нему. Торин ласково погладил её по голове, пропуская пряди волос между пальцами. По щекам Амины потекли горячие слёзы.

– Не надо, не плачь, моя хорошая, - он поднял её с колен и заключил в свои объятия.
– Теперь уже нет причин для слёз.

Амина обвила руками его за шею и потёрлась щекой о его щетину, чувствуя, как по телу пробегает тёплая волна.

– На вот, выпей, - гном взял со стола кубок и протянул ей.

Вино было совершенно ни к чему: близость Торина, его ласкающие руки умели успокаивать и опьянять не хуже крепкого напитка - но Амина послушно сделала несколько глотков, не замечая вкуса. Слёзы быстро унялись.

Торин забрал кубок и равнодушно отставил его. Не успела Амина опомниться, как он снова завладел её губами. Одной рукой он обнимал её за плечи, а другой - забрался под одежду и медленно поглаживал по пояснице.

– Ай, - от неожиданности тихо воскликнула Амина, когда Торин не больно, но ощутимо прикусил её нижнюю губу.

– Считай это небольшим наказанием за то, что покинула меня без моего на то разрешения, - довольно усмехнулся король, блеснув сапфировыми глазами, и повалил её на кровать.

На этот раз Торин не был напористым. Он нежно целовал её, будто бы хотел искупить свою вину, и, не торопясь, попеременно раздевал её и себя.

Почти раздетая, Амина забралась под одеяла, стягивая оставшуюся одежду, и спустя пару минут почувствовала на себе тяжесть мужского тела.

Сладостная дрожь пробежала по телу. Амина обнимала Торина за плечи, зарываясь пальцами в чёрные волны волос, и, точно завороженная, смотрела, не отрываясь, ему в глаза, в которых мерцали отблески далёких звёзд…

Дрова в камине почти догорели, превратившись в раскалённые головешки, на которых ещё теплилось угасающее пламя. Амина лежала в объятиях короля, уложив голову ему на грудь, и прислушивалась к мерному биению его сердца, а он медленно водил пальцами по её спине. Рядом с гномом было тепло и уютно, как ни с кем и никогда.

– Торин, - тихо позвала Амина, - а мне можно будет остаться здесь навсегда? Насколько я понимаю, в Эреборе будут жить только гномы.

– Разумеется, любовь моя, - подтвердил он.
– Гномы любят лишь раз в жизни и умеют уважать чужой выбор. Я не откажусь от тебя только потому, что ты человек.

– Знаешь, наверно, в моём отсутствии был смысл, - поделилась Амина своими мыслями.
– Иначе б я не до конца поняла, как много ты для меня значишь. Не зря же Гендальф уверял, что Валар мудры и лучше нас самих знают, что нам нужно.

– В дальнейшем я бы предпочёл, чтоб ты спрашивала совета у меня, а не у всяких волшебников. А я сумею позаботиться о том, чтобы ты никогда не пожалела, что вернулась, - уверенно пообещал Торин и, не услышав ответа, спросил: - Почему молчишь?

– Я просто верю… - шёпотом отозвалась Амина, ещё теснее прижимаясь к нему и переплетая его пальцы со своими.