Шрифт:
Глава 1
Эрик
— Вставай! Слышишь?! Эрик, вставай!
Вскрик леди Рейверс, урожденной Кейпмейер, разрезал приятную утреннюю тишину моих покоев.
Брюнетка, любезно согласившаяся скрасить прошлый вечер, а после и ночь, проворчала что-то во сне, но мать с такой силой дернула за одеяло, что чуть не стащила и брюнетку, и меня на пол. От чего девица подскочила, благо, древняя профессия приучила на подобное реагировать бесстрастно и быстро.
И спустя
— Мама, скажите, что у вас есть серьезные основания врываться ко мне в спальню и будить на таких тональностях, — проворчал я, нащупав графин с водой на прикроватной тумбе и тут же приложившись к его горлышку. — Я правда не в том настроении, чтобы выслушивать ваши возмущения по поводу очередного повышения цен на ткани.
— Ты не в настроении? Ты не в состоянии! Что и не удивительно, вообще-то, — бушевала леди Рейверс, мечась по комнате из угла в угол и выстукивая каблуками так, словно здесь маршировал как минимум королевский полк. Из-под шляпки, держащейся, вероятно, на каком-то заклинании, торчали растрепанные рыжие кудри, зеленые чуть раскосые глаза сверкали, как у дикой кошки, а из маленького тонкого носа, казалось, вот-вот повалит пар. — Пока ты развлекаешься, дорогой, все неумолимо катится в Бездну!
Я приложил к виску прохладный графин, дабы унять головную боль. Но помогло не очень. Надо бы выпить антипохмельное зелье. Но пока мать была в таком настроении, делать резких движений не стоило. Можно схлопотать пару проклятий и обзавестись чем-то малоприятным вроде мужской несостоятельности на недельку. А может и на две. Ведьмы они такие. Вспыльчивые и быстрые на расправу.
— Объяснишь, что случилось? — осторожно поинтересовался я.
— Сам читай! — швырнула мать в меня мятым листом бумаги, но вопреки своим же словам сказала. — Эта старая перечница внесла дополнительный пункт в завещание.
«Старой перечницей» мать полюбовно величала свою свекровь. И мою бабулю. Как-то так сложились звезды, что отец, видимо, в лучших традициях выбирал жену по образу матери и получил в доме две фурии. Сначала они не могли поделить отца и тихо ненавидели друг друга, а после его смерти — меня. Я, в свою очередь, любил обеих и соблюдал в их тихой войне нейтралитет. Правда, с известием о тяжелой болезни бабушки у них установилось шаткое перемирие. Но, кажется, сегодня ему пришел конец.
Я прикрыл один глаз и пробежал по строчкам взглядом.
Раз.
Еще раз…
— Что за бред! — вырвалось у меня, едва смысл написанного начал до меня доходить. — Какая женитьба? Какой наследник?
— Проснулся, милый? — съехидничала мать. — Прекрасные новости, не считаешь?!
— Ужасные новости! — выкрикнул я и сам же поморщился от собственного крика. — С какого, простите, демона, ей взбрело это в голову?
Я
— Зато вон как в твое немощное, измученное плотскими грехами тело жизнь вернуло, — продолжала издеваться мама. — Смотрю, не нарадуюсь. Думаю, именно этого бабулька и добивалась.
— Я серьезно. Это просто какой-то горячечный бред, — возмущался я, натягивая вещи и намереваясь сейчас же проведать умирающую родственницу, которая даже на смертном одре умудрилась подсунуть подлянку.
— Ну, на деле, в иной ситуации я бы даже согласилась с ней, — заметила мать, подцепив на кончик зонта мой шейный платок и протянув его мне. — Если бы в целях воспитания она не поставила под угрозу все графство Рейверс. Твои дражайшие кузены только и ждут, как бы оттяпать хоть кусок от наследства. А тут такая возможность. Генри уже слюной давится, примеряя на себя графский титул. Назначил свадьбу на выходных!
— Она так со мной не поступит, — успокаивал я себя, пытаясь справиться с шейным платком.
Получалось из рук вон плохо. Пальцы не слушались, а платок грозил затянуться на шее удавкой. Почти как узы брака, демоны бы их побрали.
— Поступит. Еще как поступит, — подливала масла в огонь мать. — И ты останешься НИ С ЧЕМ!
От очередного вскрика у меня словно в голове что-то взорвалось.
— Ты ее сам знаешь. Если она что-то вбила себе в голову, то ее не переубедит никто. — напомнила мне мама, сжалившись надо мной и решив помочь с платком. — К тому же, ее идея не так плоха. Тебе давно пора взяться за ум. А не таскаться по кабакам и борделям. Семья всегда благотворно влияет на характер.
— По вам и не скажешь, мама, — заметил я.
— Не дерзи. И думай, как будешь из этого всего выкручиваться, — снова растеряла благодушие мать. — В твоих интересах какобзавестись супругой и хотя бы озаботиться наличием у нее в животе ребенка до того, как старуха отправится на суд богов. Иначе…
Мне не хотелось даже думать о том, что будет «иначе».
— Я все же с ней поговорю, — решил я, направившись к двери. Должна же у нее быть хоть капля сострадания.
— Ну, попробуй, конечно, — хмыкнула мать. — Только надень штаны, для начала.
Благо, бежать для такого жизненно важного, судьбоносного, я бы сказал, разговора пришлось не очень далеко. Комнаты бабули находились в левом западном крыле нашего поместья. И уже спустя несколько минут я стоял на пороге ее спальни.
В комнатах бабули было душновато и пахло какими-то ядовитыми зельями. Почему-то лекарка моей бабушки миссис Кейт Волтер считала, что чем вонючее отвар или мазь, тем лучше оно помогает. Мне в это верилось с трудом, и несколько раз я даже пытался об этом сообщить драгоценной родственнице. Но… я лицо заинтересованное, потому бабуля мне доверяла, но не очень. Мало ли…