Будь крутым

Леонард Элмор Джон

Вот чему не переставал удивляться Даррил, так это тому, как ухитряются некоторые старухи вроде Максины добиваться уважения окружающих и пользоваться славой всезнающих, в то время как на самом деле они глупы как пробка, не позволяют себе улыбаться, и если открывают рот, то только для критических замечаний: «Вот вечно ты не довариваешь горошек. В следующий раз лучше я займусь горошком». А сами варят горошек в молоке, превращая в какую-то тюрю. «Дети должны быть на виду, а не на слуху». На

все случаи жизни у них готовы сентенции подобного рода.

Одного их сына звали Майкл, другого – Дар-рил-младший. Оба могли бы получить имя Макс в честь старухи, если бы Даррил решительно не пресек эти поползновения. Он говорил Мишель: «Нехорошо давать имя ребенку только потому, что боишься не давать его».

Сейчас, лежа с ней в постели при свете лампы, он попробовал выдвинуть еще один довод:

– При том, какими темпами у нее развивается болезнь Альцгеймера, скоро она и наших-то имен помнить не будет, и нам останется только сдать ее в приют.

– Ты хочешь еще порассуждать на эту тему или собираешься совершить прыжок с пути добродетели?

– Да, хватит глупостей, давай изготовимся к прыжку.

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент.

Скосив глаза, так как лица их были почти вплотную друг к другу, супруги замерли.

Мишель сказала:

– Говорила я тебе, что у мамы есть особые способности! Наверное, она услышала то, что ты говорил.

Даррил сказал:

– Если это она, я подаю на развод. Перевернувшись на спину, он взял трубку стоявшего на ночном столике телефона.

– Даррил, это Чили Палмер.

– Да? Чем могу быть полезен?

– Я пришел домой, а у меня в гостиной мертвое тело.

9

Через двадцать минут Даррил уже был у него.

– Я вошел с черного хода, – объяснял Чили, – и только было хотел зажечь свет в кухне, как увидел, что столовая и холл освещены и что свет падает из гостиной. А я точно помнил, что, уходя утром из дома, свет везде погасил.

– Вы вошли в комнату… – сказал Даррил.

– Я прошел через столовую. И за письменным столом увидел мужика. Голова его лежала на столе, а лампа горела.

– Он сидел так же, как сейчас?

– В точности. И кровь лилась прямо на стол, черт ее дери, и на кресло, все его залила…

– Кровь еще лилась, когда вы вошли? Вы увидели, что льется кровь?

– Нет, по-моему, она уже остановилась.

– Вы к нему не прикасались?

– Нет, не прикасался.

– Тогда как же вы могли видеть его лицо – вы сказали, что он вам незнаком?

– Я увидел сквозные раны на спине, – сказал Чили, – поднял за волосы его голову и посмотрел.

Единственное, до чего я дотронулся, были волосы. Грязные.

– Ну а пушка?

Пистолет

лежал на письменном столе рукоятью к застреленному.

– Я ее понюхал, но не прикасался к ней. Что это, «вальтер»?

– Ага. ППК, три восемьдесят, судя по виду.

– По-моему, из нее не стреляли, – сказал Чили. Он смотрел, как Даррил, наклонившись, понюхал ствол.

– По-моему, тоже, – сказал Даррил, выпрямляясь.

– Наклонитесь и понюхайте его самого.

– Ни к чему, от него и на расстоянии чесноком несет.

Вытащив из кармана пиджака латексные перчатки, Даррил натянул их, после чего ухватил жертву за волосы и поднял над столом его голову.

– Поглядите на него еще раз. Это он стрелял в Томми Афена?

Чили покачал головой.

– Сложения примерно такого же, но этот помоложе будет лет на двадцать и, уж конечно, ростом повыше.

Чили подумал, что мужик этот похож на дорожного рабочего – такие железяки прилаживают или бетон мешают.

– Вы уверены, что видите его впервые?

– Совершенно уверен.

– А мертвеца с открытыми глазами случалось видеть?

С глазами скорее полуоткрытыми, так что даже не поймешь, какого они цвета.

– Что-то не припомню.

Он смотрел, как Даррил поднял со стола руку убитого и щупает пальцы, сгибая и разгибая их.

– Еще не окоченели. Прошло, наверное, не больше часа, ну, может, полтора. Вы сразу же позвонили мне?

– Нет, сначала я обыскал дом. Он вскрыл окно в спальне, чтобы войти.

– У вас нет сигнальной системы?

– Нет. Взломщик может рискнуть.

– Вы хотите сказать, рискнуть вынести все, что ему приглянется. А как попал в дом тот, кто убил его?

– Этого я еще не уяснил себе. Даррил опять взглянул на убитого.

– В него выпущено две пули. Оба выстрела – сквозные, и обе пули прошли через спинку кресла, – заметил Даррил и показал Чили два отверстия в коричневой кожаной обивке кресла. – А теперь подойдите сюда и взгляните на стенку.

Подойдя, Чили увидел, что и в белой штукатурке тоже были две дыры, большие – как в ту, так и в другую можно было сунуть пальцы. Пули таких больших дырок не оставляют. Он посмотрел на Даррила.

– Убийца вытащил пули из стены.

– Человек основательный, да? – сказал Даррил. – Знал, что делал.

– Только застрелил не того.

– Вы так считаете?

– А как же иначе? Первый входит и сидит здесь в темноте, поджидая меня. Возможно, он слышит, как входит второй, а возможно, и нет. Он мог вздремнуть, устав ждать. Второй появляется и, не откладывая дела в долгий ящик, сразу направляется к столу и пришивает первого двумя пулями в грудь… Потом он включает свет, чтобы посмотреть результат.