Будь хорошей, девочка

Третьякова Марина

— Спасибо, — поднялась я и, сунув лист в сумочку, прошла к двери, чувствуя легкую дрожь.

Беременна.

Одно дело видеть тест, который я сделала вчера, и совсем другое — подтвердить предполагаемую беременность на осмотре. Хотя судить еще рано, как только анализы будут готовы, мне скажут окончательный вердикт.

Но ведь уже сейчас, даже не дожидаясь результатов, я могла смело сказать, что беременна.

Это ощущалось на уровне интуиции, по крайней мере, я списала это ощущение именно на нее.

Вышла

и, прикрыв дверь кабинета, двинулась по длинному коридору женской консультации. Бесконечные лавочки тянулись вдоль стен, и большая часть мест на них была занята беременными женщинами и девушками. Такое количество поражало, казалось, весь город съехался в одну больницу, чтобы наблюдаться в женской консультации.

Подошла к выходу и, чуть не забыв снять бахиллы, вышла на улицу в прохладу утреннего воздуха. А все-таки тут я чувствовала себя лучше.

Тошнота беспокоила меня уже три дня подряд, и не только по утрам, иногда, например, после того, когда я готовила обед. Стоило ощутить аромат прежде любимых специй, меня тут же мутило, и приходилось откладывать приправы.

Или, к примеру, когда я видела по телеку, как едят что-то, на меня порой наваливалось отвращение.

Зато до одури хотелось мороженой вишни, вот её-то я ела пачками. В местном магазине, к слову, она уже закончилась, и я решила прокатиться в соседний супермаркет и купить там с запасом.

Стоя на кассе с корзиной продуктов, я начала выкладывать пакеты с вишней на ленту, и в свете люминесцентной лампы мелькнуло кольцо, которое я так и не смогла заставить себя снять.

Боль тут же резанула сердце, и я опустила взгляд на золотой ободок, украшенный кристальным камешком.

Как поступить?

Слова Ники цепляли за живое, и я уже не знала, кому верить, а кому нет.

Вспоминала позавчерашнюю ссору с Никитой, и по коже пробегали мурашки. Он был зол, и сам не понимал, как резал меня без ножа. Его слова звучали так же ужасно, как и рассказ Ники, и я просто не могла поверить, что была такой слепой дурочкой. Он ведь так нежно касался меня, так аккуратно прижимал, что казалось…

— Пакет? — ленивый голос продавщицы вывел из транса, и я кивнула.

Я думала, он любит. Но теперь я уже ни в чем не уверена.

глава 31

Всегда смотрите в глазок, прежде чем открывать дверь!

— Говори, — короткий приказ, и я с трудом подавила желание вышвырнуть обоих за дверь. А разве смогла бы?

Молчание гробовое, словно в комнате никого, хотя мы стоим тут втроем.

— Говори!

Ника вздрогнула, косясь в сторону стоящего сбоку Никиты.

— Я соврала…

— Громче!

— Я соврала тебе, — затравленный взгляд на меня, и снова глаза вниз. — Прости.

Ой, да засуньте себе в жопу свои извинения.

Скрестила руки на груди, стараясь сохранять невозмутимый вид,

вот только сердце уже сломало пару рёбер, а легкие никак не хотели наполняться кислородом.

Как я до этого докатилась?

Да легко!

Утром, как обычно, встала, собираясь нанести визит в местный продуктовый, потому что дома не было ничего, что я могла бы съесть без угрозы тут же выблевать завтрак. Поэтому не спеша, без резких движений оделась и, стоя в обуви, потянулась за ключами, но звонок в дверь заставил подскочить.

Я никого не ждала, поэтому слегка удивилась, но, стоя у самой двери, машинально потянулась и открыла её.

И забыла, как дышать.

— Дома. Отлично, — Никита аккуратно надавил, протискиваясь в дверной проем, и мне пришлось отступить. Хлопала ресницами, не зная, как реагировать на его визит, но в поле зрения появилась еще одна фигура, и я снова почувствовала отголосок терзающего внутренности чувства.

Ревность.

— Надо поговорить, — Никита, видимо, взял на себя роль тамады на этом празднике жизни, потому что Ника сохраняла гробовое молчание, даже когда переступила порог моей квартиры. — В кухню?

Помнится, несколько недель назад мы тем же составом уже собирались там, и встреча закончилась весьма плачевно, да и началась так же, поэтому я отрицательно мотнула головой, и указала на дверь гостиной.

Там места больше, а я не собиралась подпускать к себе ни того, ни другого.

Молча разулись и, войдя в зал, встали в разные его углы, хотя я предпочла бы присесть, а лучше прилечь, и попросить кого-нибудь прикрыть крышку гроба. В черных глазах отражалась решимость, и я поняла, что без разговора он никого не отпустит.

— У меня мало времени, — намекнула, что не собираюсь стоять тут с ними весь день, и Никита тут же метнул давящий взгляд на Веронику.

И она созналась…

— И это всё? Могу я идти? — да зачем я вообще с ними тут разговариваю, любому же понятно, что голубки спелись, зачем только пришли ко мне? Что-то доказать? Хватит, я и так натерпелась достаточно!

— Нет, не можешь…

Наглый голос вызвал внутри волну возмущения, но я подавила и её.

Потому что мне. Нельзя. Нервничать.

— Ника, — снова с нажимом, и сестра опять на него посмотрела. И мне впервые показалось, что именно сейчас она ненавидит его сильнее, чем любит.

— Я лгала про беременность и подделала тесты, — затихла, но короткое покашливание сбоку подстрекнуло продолжить. — У нас ничего не было, кроме одного раза.

Ой, да ладно?

— И…

— И я не хотела тебя обманывать.

— Ника.

— Хотела, но не должна была, прости.

Видимо, это конец программы, потому что Никита перевел многозначительный взгляд на меня, а Вероника вопросительный на него.