Будь что будет
Шрифт:
Ее вид, ее состояние беспокоили и Лесли.
— Ты плохо выглядишь, — сокрушалась она. — А не пойти ли тебе в клинику на консультацию?
Элина однажды заходила туда, но очереди к врачам были такими длинными, что она не выдержала и ушла. Иногда она чувствовала тянущие боли внизу живота, но объясняла их естественным давлением плода. Находиться в обществе счастливых будущих мамаш было невыносимо, особенно когда они толковали о своих заботливых мужьях. Ей было неприятно любое напоминание, что она одна. Она ни на минуту не забывала об этом, а одиночество
— А что мне делать с этим? — чуть не закричала она, потрясая письмом перед носом Нила. — Что ты думаешь?
— Думаю, тебе следует либо вернуться домой, в Штаты, прекратить сражение и урегулировать ваши разногласия, либо идти до конца и поломать все. В твоем положении, однако, второе исключается.
Нил, прожив долгое время в Англии, поднаторел в британском искусстве лавирования, скрывал свою бульдожью хватку под покровом академической мантии.
— Это письмо доказывает, что Бернард Дэниел, как я и думала, вконец испорченный человек, — процедила Элина. — Как может нормальный человек пытаться изолировать мать от своего дитя?
— Мне ясно, что ты любишь его, — заявил ей Нил, поворачиваясь к Лесли. — Господи, Элина, зачем тебе заниматься самоедством, не лучше ли просто вернуться домой и договориться с этим парнем? Знаешь, он не произвел на меня впечатление упрямого человека, с которым невозможно иметь дела.
Положа руку на сердце, она и сама чувствовала, что относится к Бернарду несправедливо. Она готова была уступить, пойти навстречу — не ради собственного благополучия, а ради их ребенка. Но его последняя попытка подчинить ее своей воле вынудила Элину указать ему на дверь. Да и сейчас ей легче было умереть, чем принять его условия.
— Ну да. Мне следовало бы взять у него деньги и при удобном случае скрыться с ними, так? — капризно произнесла она. — Бернард намеревался выкупить у банка мою закладную, но я подумала, что будет проще, если он станет моим заимодавцем. Я настаивала на заключении официального контракта и уже решила, где мне поселиться.
— То есть перебраться через реку вброд, — заключил Нил. — Иными словами, быть должницей и остаться без дома. Ведь твоя собственность и на десять процентов не покрывает тех затрат, которые он сделал на строительство дома для тебя.
— И это человек, который клялся и божился, что никогда не откажется от своих отцовских обязательств!
— Ну, ты преувеличиваешь. Все, что он просит…
Нил осекся, забыв, что играет роль трезвомыслящего профессора, и уткнулся в чашку с чаем.
Лесли постаралась разрядить обстановку.
— Все, что он хочет, — это быть в твоих глазах достойным человеком, Элина, и подписать контракт, закрепляющий его официальные права и обязательства выплачивать деньги на содержание ребенка.
— Он просто меня шантажирует.
— Ерунда, он пытается сохранить свою честность и принципиальность, — оторвался от чашки Нил. — Должен признаться, что восхищаюсь им.
Элина впилась в брата негодующим взглядом.
— Следовательно, ты не собираешься помочь мне, так?
Нил
— Если ты имеешь в виду, что мне следует вмешаться в ваши распри, то отвечу: не собираюсь. Я не намерен тушить пожар, вспыхнувший между мужчиной и женщиной, которые по неизвестным мне причинам решили вести войну друг с другом. По-моему, моя дорогая сестричка, все разногласия могут быть быстро улажены, если ты поумеришь свою гордыню и задашь Бернарду всего один вопрос.
— Неужели это так просто? — раздраженно прошипела Элина. Если бы не Лесли, которая гладила ее по спине, словно кошку, отказывающуюся от свежей сметаны, она бы устроила большой скандал и гордо удалилась. — И что же это за вопрос, мой дорогой братец?
— Ты знаешь, что Сильвия была беременна. Ты также знаешь, что она сделала аборт.
— Ну и?..
— А ты уверена, что именно Бернард должен был стать отцом будущего ребенка?
Элина вздрогнула. В глубине души затеплилась искра надежды, но реальность вновь вытеснила предположения.
— Я была там, когда она заявила о своей беременности. Я слышала, как она сказала: «У нас будет ребенок».
— Ты знаешь, сколько времени она отсутствовала. Разве Сильвия, так гнусно обошедшаяся с теми, кто ее любил, не могла солгать и в другом? Почему бы не предположить, что ребенок был результатом ее связи с любовником? Может, Бернард выяснил, что ребенок не от него?
Действительно, как она об этом не подумала! Такой поворот дал новую пищу для размышлений.
— Если бы ребенок был от Бернарда, — вступила в разговор Лесли, — то это означает, что она уже была беременна, когда отправилась вместе с тобой на Карибы. Это было в конце ноября. Когда она снова объявилась в Пальмерстауне, прошло по крайней мере четырнадцать недель. Ты видела ее, Элина. По твоему мнению, у нее были видимые признаки беременности?
— Она выглядела точно так же, как и на острове, худая, как тростинка.
— Все это вызывает сомнения, — сказал Нил, попыхивая своей трубкой.
— Да, — согласилась Элина, — похоже на правду.
Нил пожал плечами.
— Тогда хватит дискутировать, заказывай билет и мчись домой, Элина.
Она очень располнела, хотя не ощущала своего веса. Стюард оглядел ее понимающим взглядом, отложил билет в сторону и, как только самолет набрал заданную высоту, перевел ее в более просторный салон, где были удобные и широкие кресла. Там она могла спокойно вытянуть отекшие ноги — свидетельство восьмимесячной беременности.
Стюард принес дополнительные подушки, второе одеяло и поднос с ланчем. В то время, когда другие пассажиры принялись смотреть фильм, она постаралась уснуть. Каждый раз, когда Элина закрывала глаза, в голову лезли тревожные мысли: что, если телеграмма Нила о ее возвращении домой вызвала гнев у Бернарда? Что сказать ему, если после горячих поцелуев он подтвердит то, о чем она только догадывалась: ребенок Сильвии был не от него, и решение Сильвии прервать беременность не имеет к нему никакого отношения?