Будь что будет

Алистер Дениза

— И это все?

— Мм… я думала, что… — Она подняла подбородок и заглянула ему в глаза, стараясь не показывать, что трусит. Но его взгляд, от которого по спине пробежал холодок, лишил ее остатков мужества. — О, неважно…

— Нет, Элина, продолжай, — настаивал Бернард. В его голосе проскользнули бархатные нотки. — Так о чем ты думала?

Возможно ли, размышляла она, чтобы ее добрая воля нашла отклик в его душе? Смогут ли они ужиться вместе, отбросив все, что было прежде? Предположим, не смогут, что тогда? Но ведь у них есть

моральные обязанности перед будущим ребенком. Она вспомнила и о словах Филлис, уверявшей, что проявление симпатии пойдет ей на пользу.

Элина шумно выдохнула и приподнялась на цыпочки.

— Я думала, что мы можем начать все по-новому. Работать вместе, обсуждать наши планы…

Бернард не спускал с нее пристального взгляда, и от этого у нее стала кружиться голова.

— Я представляю, — чуть ли не шепотом продолжала Элина, — как это трудно, но если постараться, мы преодолеем наши противоречия. Ребенок тут ни при чем, понимаешь, все дело в нас самих. Я не имею права ничего требовать… Для тебя это было полной неожиданностью… Я не говорю, что это твоя ошибка… — Она с ужасом осознала, что совсем запуталась. — Черт возьми, Бернард, почему ты молчишь? Скажи хотя бы, чтобы я заткнулась.

— Заткнись, — сказал он.

Ужаленная таким ответом, Элина с осуждением посмотрела на него.

— И это все, что ты можешь сказать?

— А что еще ты хотела услышать?

Боже, она больше никогда не будет прислушиваться к советам Филлис! Никогда!

— Тебе следовало бы принять мои извинения.

— О каком извинении ты говоришь, Элина?

Нет, подумала она растерянно, я хотела не только извиниться. Мне надо было тебе столько сказать, но ты даже не потрудился меня понять.

Бернард продолжал сверлить ее взглядом, за которым явственно угадывалось желание добиться от нее членораздельного объяснения.

— Я знаю, что поступила неразумно. Отнесем это на действие гормонов. Конечно, это меня не оправдывает, мой поступок был явно ненормальным. Но дело сделано, и теперь я пытаюсь хоть немного разрядить возникшее между нами напряжение. Ведь с сегодняшнего вечера нам предстоит жить под одной крышей.

— Замечательно. Согласен. Как ты относишься к тому, чтобы скрепить это нашими подписями?

— Подписями?

Он кивнул, скрестив на груди руки. Хоть в его голосе поубавилось металла, выражение лица, особенно глаз, оставалось непроницаемым, скорее даже подозрительным.

— Именно так, — подтвердил он. — В деловых отношениях принято подписывать договор, когда сделка полностью оговорена. У тебя есть возражения? Может быть, составим брачный контракт?

Элина испугалась. Неужели он думает, что она из тех, кто ищет в браке материальных выгод для себя?

— У меня нет никаких возражений. — Элина поспешила отвернуться, чтобы скрыть слезы. — Поступай как знаешь. Жаль, что мои слова дали тебе повод усомниться во мне.

Она уже открывала дверь, когда Бернард снова заговорил.

—

А что, если мы обойдемся без церемоний и просто пожмем друг другу руки?

Неужто он и впрямь полагает, что простое рукопожатие способно компенсировать ей душевные страдания? Она рассчитывала на нечто большее, более чувственное и глубокое.

Элина услышала скрип половиц под его шагами, ощутила спиной его приближение и подумала, что он действительно намерен избавить ее от грустных мыслей.

— Если этого недостаточно, Элина, — сказал он, и эти слова явились для нее целительным бальзамом, — то скажи, что я должен сделать.

Слезы непроизвольно покатились по ее щекам. От страха, что из-за слез она выглядит сейчас эдаким глупым, обездоленным существом, ей стало не по себе. Элина шмыгнула носом, и лицо у нее превратилось в сморщенное пунцовое яблоко. Именно так дразнил ее когда-то Нил, ее брат-близнец. Гордость не позволила ей предстать в таком виде перед Бернардом.

Хватит, приказала она себе, подавляя спазм в горле. Повернулась к нему и помахала открытой ладонью, словно говоря, что с ней все в порядке.

Он взял ее за руку, не позволяя уйти.

— Теперь посмотри на меня, Элина, — скомандовал Бернард, не повышая голоса. — И скажи, почему ты расплакалась. Я что-то сделал не так?

— Это все из-за беременности, — всхлипнула она. — Вообще-то, я не плачу, но с недавних пор меня донимает беспричинная тревога.

— Что тебя беспокоит? — на удивление ласково спросил он.

Элина вытерла слезы.

— Не знаю. Если б знала, то что-нибудь предприняла. Ненавижу эти приступы необъяснимых эмоций.

«Необъяснимые эмоции» были лишь простым желанием стать ему ближе. Она боялась своих порочных плотских порывов. Прикосновения, поцелуи Бернарда приносили успокоение. Но не в ее власти было управлять ими. Когда он обнял ее, она прижалась к его сильному телу, забыв, что это противоречит ее натуре.

Но сейчас это было неважно. Важно лишь то, что она добилась, чего хотела. Элина прижалась лицом к мягкой ткани его рубашки, закрыла глаза, почувствовав себя на мгновение под его покровительством. Бернард притянул ее ближе к себе, его ладони гладили ее спину. Ей показалось, что его сердце забилось сильнее и чаще, а дыхание стало прерывистым.

В мыслях она зашла так далеко, что поверила — наступил день, когда он проявил к ней чувства, похожие на любовь. Этого было для нее достаточно.

— Как это прекрасно. И очень жаль, что мы до сих пор не нашли времени поговорить о чувствах. Я думаю, что вечером…

В этот момент дверь открылась, и в проем просунулась голова рабочего.

— Вам звонят, босс. — Рабочий протянул радиотелефон. — Это миссис Геснер. Вы говорили, что ждете ее звонка.

— Да, спасибо. — Разжав объятия, Бернард взял трубку: — Здравствуйте, миссис Геснер. Как у вас дела? Нет, нет, конечно, не забыл… Да, в половине седьмого, замечательно.