Бубонная сель
Шрифт:
Напевая, она принялась убираться на кухне. Протерла стол. Поправила покосившийся клипер, свисающий с потолка на тонких бечевках. Солнечному зайчику наскучило сидеть на одном и том же месте, и он спрятался в стеклянном глазу грифоньей головы. Смешной… За дверью ночь, но пятно никуда не исчезнет — цветное, пробившееся сквозь витражи двери. Это подарок Мартиллона. Волшебник создал его для Майки, когда узнал, что та боится темноты. С ним ей ничего не страшно. Даже то, что за дверью.
Вот и все. Кухня сияет чистотой. Когда придет гость Марта, все
Гость пришел рано утром. В дверь постучали; звук напоминал скрежет когтей — словно пес просился в дом. Майка прислушалась. Царапанье повторилось.
«Ничему не удивляйся», — кажется, так сказал Март. Что ж, и нечему тут удивляться. Ты хотела гостей? Вот они. Майка накинула халат и пошла открывать. Солнечный зайчик прятался под шкафом, среди старых кувшинов. Когда дверь приоткрылась, он вспомнил о своих обязанностях и заметался по стенам.
— Входите, — пригласила Майка.
В комнату просунулась уродливая собачья морда. Отпихнув хозяйку, пес ворвался в дом, беспокойно поскуливая. Хвост его метался из стороны в сторону.
— Доброе утро. Если вас не затруднит, примите свой обычный облик, хорошо?
Пес завыл, заелозил лапами по ошейнику, пытаясь его содрать. Не может, догадалась Майка. Заклятие накладывал кто-то чужой.
— Подождите. Сейчас я помогу.
Преодолевая отвращение, она склонилась к животному. Шелудивый пес… И какой страшный. Похоже, он болен. Пряжка ошейника заржавела и не поддавалась. Наконец ремешок соскользнул. Пес гавкнул, словно от боли и превратился в худенького, коротко остриженного юношу. На щеке его белел шрам, а глаза смотрели по-мальчишески упрямо.
— Кто ж это вас так? — сочувственно спросила Майка, бросая ошейник под стол. — Бедный, бедный!..
Юноша отчаянно затряс головой. Со стороны казалось, будто у него в горле застряла кость. После превращения мало кто может справиться с речью… Тут привычка нужна.
— Это Гаверс, — наконец вымолвил он. — Наш знахарь.
— Хорошо, хорошо.
Парень поднялся. Проделал это неловко, чуть не стянув скатерть со стола. Майка пододвинула кресло:
— Садитесь. Я вижу, вы не привычны к превращениям. Хотите чаю?
Гость закивал. Во взгляде его промелькнула тревога:
— Я не стесню вас, госпожа?.. Гинас мое имя. Мне бы не хотелось…
— Зовите меня Майкой. Нет, Гинас, вы нисколько не стесните нас. Мой муж, волшебник Мартиллон, обожает гостей. И будьте уверены — вам здесь рады.
Гинас поерзал в кресле. Ему было неуютно. Казалось, еще миг — он сорвется и убежит. Майка наполнила чайник и поставила его на плиту. За чугунной дверкой вспыхнуло пламя. Обычно Майка сама топила печь — ей нравилось искать в языках пламени танцующих саламандр. Но сейчас иной случай. Гостя надо побыстрее напоить чаем. Чтобы отогрелся, успокоился.
— Вы к нам случайно? — спросила она, роясь в буфете. —
— Господина волшебника, — невпопад отвечал Гинас. — По делу, да. Хорошее.
Доставая чашки, Майка украдкой наблюдала за ним. Все истории Мартиллона начинались одинаково: одним прекрасным утром… может, вечером или днем, неважно — появлялся путник. Он искал совета либо помощи. Иногда приносил письмо. В редких случаях просто ехал мимо, а у волшебника останавливался погостить. Так обычно поступали короли.
Но Гинас не походил ни на кого из виденных раньше. Хмурый, замкнутый… Одет в потрепанный камзол цвета городских сумерек. На шее — платок с гильдейским вензелем. Не солдат и не аристократ. Может, чиновник? Тоже не похож.
И еще: все истории Мартиллона имели червоточинку. Какую именно, Майка не могла уловить. А когда пыталась — начинала болеть голова.
— Какой чай будете? — спросила Майка. Гинас пожал плечами: все равно. Значит, не торговец… Купцы чаевничать любят и в чаях разбираются отменно. Кто же он тогда?..
Майка поставила на стол заварник и укутала его полотенцем. Из носика капнуло. На скатерти расплылось пятно. Гинас тупо уставился на него, словно ничего интереснее в жизни не видел.
— А господин волшебник… — тихо проговорил он. — Скоро появится?
— Не знаю. Он с вечера в кабинете сидит. Размышляет. Иногда, бывает, по два дня так проходит. — Майка пододвинула к гостю тарелочку с печеньем. — Вы расскажите, что у вас за дело. Может, я помогу.
— Да нет, госпожа, — не поднимая глаз, ответил Гинас. — Это такое… дело… Личное…
Дверь кабинета скрипнула. Майке не надо было оборачиваться, чтобы увидеть мужа. Она и так знала, где он. Мартиллон стоял в проходе, привалившись плечом к притолоке. Конечно же, в своей любимой позе: руки скрещены на груди, голова чуть склонена вперед. И две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Как бы не простудился…
— Личное? — насмешливо спросил Март. — Хорошо. Люблю личные. Обожаю. — Он отлепился от притолоки и двинулся к столу. С каждым его шагом в лице Гинаса росло беспокойство. — Доброе утро, любимая. — Мартиллон остановился подле Майки и поцеловал ее в мочку уха. Взгляд его на мгновение обратился к гостю: — Ну? Говори. С чем пожаловал?
Гинас молчал, только желваки ходили на скулах. Наконец он выдавил:
— Я пришел…
— Дальше?
— Пришел вызвать вас… На поединок.
Майка ахнула.
— Врешь, — спокойно ответил волшебник.
— Да. То есть нет. — Гинас растерянно посмотрел на хозяйку, словно ища поддержки. — Меня послали… Но мы же знаем — шансов нет… И вот… — Он мял край шейного платка, не в силах найти нужных слов. В лице его застыла мука. — Я — наемный убийца. Меня послали, чтобы убить вас, господин Мартиллон. Только я рассчитывал… врасплох…
Волшебник кивнул:
— Вижу. Старая гильдия, да? Я встречался с вами. И не раз. — Он пододвинул кресло, уселся: — Так что, Гинас, ты собрался вызвать меня? Давай. Приступай.