Бубновая гильдия
Шрифт:
Проехать через толпу на коне было трудно, и юноша решил спешиться, повести водяную кобылку на поводу. Увы, уже через пару минут, столкнувшись с невысоким темным эльфом, он понял свою оплошность. Конечно, слезать с коня не стоило, но раз уж так вышло…
Вскочив на кабил-ушти, дворянин осторожно развернул коня, решив, что благоразумней всего будет проехать по другой улице. Он совершенно не заметил, что темный эльф на мгновение задержал взгляд на этом заплутавшем провинциале, потом смерил взглядом сидящего у дальней стены наперсточника и удивленно протянул:
— Бывают
Через полчаса, когда Айзан заработал уже несколько злотых и собрался уходить, над его головой прозвучал напевный голос:
— Какова ставка?
Первое правило, вбитое в юную голову мошенника Каренсом — темным эльфом, обучавшим его всем навыкам ремесла, было — не жадничать, а потому парень, не желая играть, бросил, складывая стаканчики один в один:
— Пять злотых.
Сумма была, мягко говоря, не для уличной игры — на пятнадцать злотых можно купить неплохого коня, но незнакомец неожиданно бросил на ковер пять монет и присел на корточки перед наперсточником.
Айзан медленно поднял глаза. Новый игрок, темный эльф-полукровка в богатой одежде, ответил ему долгим скучающим взглядом. За спиной «клиента» замаячила гаргулья-телохранитель.
Мошенник тихо ругнулся и полез в кошелек за ответной ставкой. Заработанных денег — мелких медных и бронзовых монет — как раз хватило на пять злотых. Сверх этого остался только один сребреник первоначального капитала да пара медных монет. Но ведь не обязательно ответной ставкой перебивать ту, что предлагает клиент, — достаточно, чтобы они были равны.
Расставленные по местам стаканчики забегали по кругу. Шарик, заботливо прижатый к ладони, приятно холодил кожу…
Постепенно перед игроками скопилась толпа — всем было интересно, кто же выиграет. И вот мошенник остановился:
— Прошу.
Эльф, выбирая, медленно повел ладонью над стаканчиками, и взгляд Айзана вдруг прикипел к его руке: на среднем пальце, рядом с тонким обручальным кольцом, примостился массивный перстень с изумрудом, коварно подмигивающим черной полоской изъяна…
Мошенник вскинул голову: в неестественно голубых глазах темного эльфа, смотрящего в упор на Айзана, сверкала издевка, а по губам проскользнула ухмылка. Быстро, всего на несколько мгновений…
Подняв взгляд еще повыше, юноша увидел, как гаргулья-телохранитель, будто бы намекая, хрустнул костяшками пальцев.
Рука эльфа соколом упала на один из стаканчиков, и за мгновение до того, как тот перевернулся, пришло решение — черт с ними, с деньгами, их можно заработать. В конце концов, когда ты мошенник или, если уж говорить карточными терминами, джокер, то бишь карта, не принадлежащая ни к одной масти, а стало быть, способная изобразить кого угодно… Но это с одной стороны, а вот с другой… За твоей спиной никакой гильдии не стоит, а потому о твоей гибели никто и не заплачет, да и не отомстит за тебя, — да ну его к черту, этот выигрыш! Своя шкура дороже, да и проблему в лице всей Бубновой гильдии наживать не хотелось…
Шарик покатился по ковру.
— Надо же как повезло, — улыбнулся эльф, убирая
Гаргулья, подчиняясь короткому жесту, собрал выигрыш и, переваливаясь с ноги на ногу, поковылял за эльфом. Айзан проводил их ненавидящим взглядом — какого черта главе воровской гильдии понадобилось играть с каким-то мошенником?! — и встал с ковра, собирая свой нехитрый скарб. Продолжать играть на этом же месте было бы полным безумием. Слишком уж многие могли заинтересоваться, каким образом обычный наперсточник мог получить за какие-то полчаса месячный доход семьи со средним достатком.
Кентавр-чеботарь, лежащий под хоругвью своего цеха, повешенной на стене дома, неспешно вколачивал в каблук гвоздь. Пожилой орк с серьгой в ухе, одетый в ярко-алую рубашку, темные брюки и высокие сапоги, бил по струнам обшарпанной гитары, краем глаза наблюдая за тем, как под его музыку кружится молодая смуглая орчанка. Тролльчонок-цветочник подсунул букет буквально под нос Айзану, уговаривая купить, но мошенник пошел дальше по утренним улицам Алронда.
— Господин х'роший, к'пите джинна! — Кто-то дернул его за рукав.
Айзан обернулся. Перед ним стоял, покачиваясь, пожилой гном в ободранной одежде. В руках пьяница сжимал бутылочку, оплетенную шпагатом. Поймав не слишком заинтересованный взгляд парня, гном криво усмехнулся и встряхнул бутыль, из которой раздалось какое-то бульканье.
— Дешево! — заорал гном, обрадованный тем, что на него обратили внимание. — Одну медянку прошу! На опохмел только! Вот от души отрываю, а вам продаю! Хороший джинн! Сорок лет выдержанный! Три желания выполнит!!!
Айзан удивленно хмыкнул. Даже дети знают, что джинны — это не более чем кентаврийские сказки. А вот поди ж ты…
Обычно подобные предложения делают компаниями по пять-шесть существ. В каком-нибудь темном переулке. Да и купить предлагают не джинна, а булыжник, выковырянный из ближайшей стены.
Мошенник порылся в кошельке, выуживая сребреник, подбросил монету в воздухе:
— Держи, это за находчивость.
Гном поймал сребреник на лету и, не обращая внимания на протесты Айзана, вручил тому бутылочку и затерялся в толпе. Мошеннику ничего не оставалось, кроме как спрятать свою покупку в кошелек, к остаткам денег, и отправиться искать новое место, подходящее для работы.
Прошло уже много лет со времени восстания, но город все еще не отошел от него. Кое-где виднелись полуразрушенные дома да разбитые гербы. Статуя Лианеста Нагилар'эт Дораниела, основателя Гьерта, на площади Небесного Пламени до сих пор не была очищена от копоти.
Вообще почва для восстания начала подготавливаться лет двадцать назад, когда по Гертской империи поползла волна ненависти к троллям. Мол, пришли тут, правят, кровь народную пьют, ироды… И в этих выкриках как-то забывалось о том, что более десяти веков назад тролли подняли материк из руин.