Шрифт:
Бубен в Храмовниках
Булат Фанавин
Глава 1. Лифт времени
Der Gram _ Die Jungfrau
« Девушка в печали»
Кафка-юрт. Окт. 2617
Не помню, сколько я пробыл без памяти, но, наконец, пришел в себя, хотя в ушах все еще стоял звон, а голова готова была расколоться на части. Я уже собирался пошевелить руками и ногами, дабы проверить их на наличие, когда почувствовал, что мозг мой кто-то осторожно сканирует ментально.
Я
Сквозь слепленные веки в мозг врывается розовая волна. Пошевелил сначала одной, затем другой рукой. Внезапно ко мне приходит понимание – я дышу. Я – жив! Открыл глаза. Так, если бы я был Данте Панигьери, то непременно вспомнил бы слёзы, ланиты, груди… Но, увы…
Маниту не захотел меня, точнее нас, видеть светоносным взглядом. Высший вердикт – недостойны! Чувствую себя не в своей тарелке. Скорее, в собачьей. Вместе со свиным хрящем. Знаю, урки готовы всё отдать за кусман сала. Ну, ты недоделанный! Думаю про себя. Хрен собачий! Ты же – живой! Что же тебе ещё-то нужно! Прошу простить меня, еже ли что не так: я доверяю текстовой программе корректуру моих мемуаров.
Напомню пытливому исследователю моей трилогии (в смысле трёх участников ГГ, а не книжек), что зовут меня Демьян-Ландульф Дамилола Карпов. Если вспомнить и о моей работе, то я – создатель 2d реальности. Ежедневной, немедленно затасканной на маниту и плоских, и пузатых, под старину, с хрустальным экраном и апертурной решеткой.
Оркская революция всегда проистекала по сценарию. Затем – Священная война № 221, а у её истоков возлежал я. Да, я тогда всем своим животом был распластан на подушках, а две моих ноги торчали в серебряных стременах. На глазах – неизменные стерео очки с воплощенной реальностью. Единичные фотоны в глазу или лавина корпускул, пробивших туннельный барьер в хилых мозгах редакционного Совета, Высших сомелье, сразу учитываем толщину глазного нерва, защиту от информационных вирусов и спама этого самого нерва. Так вот, я – это одновременно глаз, толстый нерв и здоровый вирус. А ещё средство доставки объектива к цели и (совершенно секретно!) две скорострельных дуры по бокам. Теперь всё это в прошлом. Или в будущем?
В новом свете моя работа называлась «оператор neues Leben»: оператор и видеохудожник
В виртостудии, всем известной фирмы, за мониту сидела моя сладенькая стерва Кая, отрабатывая инвестиции за мои наивность и глупость. Но как же приятно вспоминать, когда мы с ней кутырялись на полу под изображением четырёх (или всё-таки, трёх?) «Всадников Апокалипсиса» Дюрера. И ещё я, ну совсем недавно был им, боевой лётчик FILMKUNST INC – корпорации, которая снимает убойные новости.
Мне доверяли снимать предвоенные новости. Находить и делать Лицо войны, Gram-Jungfrau.
Подозреваю, что без сбитых настроек «нирваны» для навороченной суры здесь не обошлось.
Впрочем, какое это теперь имеет значение. Сегодня всякие домыслы не актуальны. Забил всё влёт.
Итак, на ковре-самолёте, в лифте времени или в капсюле трёхступенчатой ракеты Space- Xa-Xa моя задница оказалась в пределах городка Храмовники. В центре городка – Карминная площадь, хорошо сохранившийся кром с выгороженными храмами. Некоторые даже с сохранившимися желтоватыми крестами на хилых маковках. Это у которых по верху двойного ограждения светился жгут лазерной защиты. Блюстители высокой духовности здесь не спят. Это заметно сразу. Вдруг ощущаю себя как внутри трейлера бывшего приятеля Бернара-Анри Монтеня Монтескье, обозревателя-наводчика, крутого дискурсмонгера. Его пришибла
Ваша масса – это ваше присутствие во Вселенной. Понятно, что за мою упитанность моя сладкая Кая вставляла мне шпильки. Встроенная программа сучества с максимальными настройками работала, я сердился тогда на свою куклу, но меня это заводило, накатывая волну за волной. Как же мне не хватает теперь её нежного смеха! Кая! Упитанность моя помогла мне безболезненно преодолеть пространство и время. Медленно поднимаюсь с сидения транспорта, открываю дверь, выхожу на улицу. Оглядываюсь осторожно.
На городской площади из динамиков раздавались какие-то непонятные звуки: то кваканье, то уканье, перебиваемые сначала словом «Маршрутка!», а затем – «Мама, мама!». Похоже крутили ретро-группу IOWA. Сомневаюсь сильно, что нечто подобное понравилось бы Хлое. Интересно, где теперь Кая, Хлоя и парнишка по имени Грым, который соблазнился на мою куклу? Где ты, Кая окаянная?
На мне была надета фирменная куртка, бейсболка с логотипом фирмы «FILMKUNST». С тех пор, как была утеряна моя безупречная, боевая «Хеннелора», со мной неразлучно находилась цифровая камера с крутыми характеристиками. Ноги мои немного отошли. Даже сделал несколько шажков. Уф!
На площади вскоре ко мне подошёл внушительного вида мужчина в черной форменной одежде. На поясе у него болтался лучемёт. Из нагрудного кармана куртки как-то уж очень нагло торчал Верту-мобильник.
– Я вас приветствую! Вы можете говорить по-русски, милорд?
– Ну, конечно! Правда, вы как-то мягко растягиваете слова. Вы с Уркаины?
– Почему вы так решили? Русские мы. А чуваки с Уркаины нас называют кацапами. Довожу до вашего сведения, что у нас здесь два языка: среднерусский и верхне-немецкий. Смотрю, мужчина, у вас на кепке немецкая надпись. Фирма неведомая нам. Раньше я вас здесь не видел. Из какой вы местности?
– Мне стало интересно: куда это меня судьба забросила? Где я оказался? Вы можете, уважаемый, отвести меня к вашему командующему? Или кто у вас здесь старший? Буду вам очень признателен!
– Да, пожалуйста! Препровожу сейчас вас к нашему Магистру. Ступайте за мной, визитёр!
Официальный представитель городской управы развернулся на месте и направился вдоль улицы, сделав мне рукой приглашающий жест. Проделав ряд широких шагов, я пристроился сбоку, подбирая ногу. Мы неторопливо прошагали метров двести до массивной двери. Над дверью нависал чугунный козырёк. Помпезная надпись над порталом возвещала:
MUSICUM HUNDERTHAUSE
Торчащий там у входа охранник поприветствовал нас и сразу пропустил внутрь учреждения, перекинувшись несколькими словами с моим солидным сопровождающим.
– Сегодня посетителей к нашему Магистру совсем немного. Вот кабинет Магистра Пеле Vina. Проходите, битте!
Щелкнув ручкой, сопровождающий распахнул передо мной высокую дверь в кабинет столоначальника. Я, склонив набок голову с выпученными глазами, прошел в кабинет с высоким потолком. Аккуратно снял бейсболку, придерживая другой рукой камкордер. В просторном помещении напротив входной двери стоял широкий, добротный стол. У стола были расставлены несколько стульев для посетителей. Из-за стола поднялся солидный мужчина в строгой мантии с голубой лентой через плечо. На ленте тускло блестел знак: Красная пентаграмма дьявола. Сделал приглашающий жест, указывая на свободный стул. У него было круглое приветливое лицо. Его причёска, смазанная гелем, напоминала то ли колеблемое ветром пламя свечи, то ли раздавленную луковицу.