Брутфорс 3
Шрифт:
— Ба!
Я нежно обнял бабушку. Мы были почти одного роста, ба у нас всегда была самой высокой.
— Ты, по-моему, похудела, — осуждающе сказал я.
— Даже если и так, мы сейчас это поправим, — весело ответила она.
Я принюхался.
— Пирожки! С картошкой и грибами! Когда ты успела! — восхитился я.
— Сдобное тесто быстро подходит.
Мы сели пить чай. Ба, к счастью, не стала говорить, что она ничего не будет, а то бы я ее точно во всем заподозрил, и отстала от меня всего на один пирожок.
—
— Сначала ты, — улыбнулась бабушка.
Пришлось мне, бабушку не переупрямишь. Я в красках рассказал, как я поступал, как меня взяли сначала в инкубатор, а потом к Трилобитам, и что мы пока что ничего не добились. И у меня классные друзья, один из которых ивент-менеджер, доктор и философ.
— Подожди, у тебя три друга?
— На самом деле больше, это только те, что в комнате со мной живут. Это только один из них вот такой три в одном, я его привезу с собой, а другой просто чуткий друг, а третий у нас самый старший. Задает неприятные вопросы. Его обычно хочется убить, когда он их задает, а потом ничего. Видишь некий смысл.
— А его привезешь?
— Не, — я потянулся еще за одним пирожком. — У него жена и ребенок, он к ним поедет. С самого начала так собирался. Ему закрытый корпус на каникулы погоды не делает.
— Так вас выгоняют! — бабушка хлопнула в ладоши. — Как я вовремя приехала!
— Да, ба, у тебя идеальный тайминг, — ухмыльнулся я. — У нас были варианты, но все вчера сплыли.
— Вот и хорошо. А то не знаю, как бы я выдержала конкуренцию. Никаких особенных развлечений у меня не предусмотрено. Если только вы себе лыжи на чердаке найдете. Каток в поселке зальют.
— И прекрасно, — кивнул я. — Найдем чем заняться. Ну, ба, давай, рассказывай, чего там отец задумал.
— А, да, — бабушка помрачнела и протянула руку к чайнику. — Он, знаешь ли, в своем репертуаре. Не хочет ни с кем ссориться и выяснять отношений.
— Обычно у него для этого армия нахлебников есть. Выставить по периметру, да и всё.
— Совершенно верно. Однако, когда тебя желает видеть Глава территории, все намного сложнее. Поэтому он запланировал уйти с радаров до того, как какой-нибудь глава этого захочет.
— И сколько он так планирует прятаться?
— А уже всё. К нему почти потерял интерес глава Севера, и, значит, он появится здесь в конце января. Я поэтому и открываю дом, потому что твой папа планирует там жить. Насчет мамы я не уверена, мне кажется, она уже насладилась компактным семейным досугом. Да здесь еще и старые подруги остались, и возможно она в нормальной студии захочет записаться. Но в любом случае они оба сюда приедут.
— А что, — осторожно спросил я. — Насколько на него можно давить?
— Проблема не с давить. А в том, что его возможности ограничены, и он может их только перераспределять. Но распределить сто процентов в одну сторону — не очень хорошая идея, поэтому он аккуратно поддерживает баланс шестьдесят на сорок в пользу Севера. Всегда так было. А в
— Я тоже надеюсь, — медленно проговорил я, осознавая, насколько отсутствие прогресса у нас бьет по отцу.
— Никто не знает, — бабушка пожала плечами. — Все сложно.
— Понятно, — сказал я, хотя было ничего не понятно.
Мы помолчали.
— А помнишь, — внезапно начала бабушка, — как я учила тебя загадывать желания? Мы можем устроить то же самое с твоими друзьями на Новый год. Ты это очень любил. Очки у нас у обоих есть.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.
— Боже мой, Сашенька, ты все забыл! А я говорила, что в пять лет тебя рано от меня забирать!
— Ба, что я забыл? Рассказывай. Давай загадывать желания, давай жечь бенгальские огни, все давай.
Бабушка достала свои рабочие очки: у нее была совершенно винтажная модель, с золотой оправой и зеленым стеклом, и вытянула руки над столом.
— Ба, что ты делаешь? У тебя что, квартира защищена от элементного мусора?
Я поспешил надеть свои очки и осмотреться.
— Саша! — возмутилась бабушка. — Ты о чем вообще? Зачем ставить защиты, когда можешь всё сам почистить? Вас что, теперь этому не учат? Я в свое время прослушала у вашего Гелия всего пару курсов, и тогда с этого начинали.
Я тут же рассказал ей и про встроенную сетку, и про защищенные помещения, и про массовый побег элементов еще летом. И про пушку, которая разбивает особо крепкие элементы. Бабушка с изумлением слушала меня.
— Нет, с пушкой я всё понимаю, если у тебя сбегает несколько десятков готовых программ, их замучаешься ловить вручную. Но как не разобраться со своим собственным элементом?
И тут бабушка совершила невероятное: она выпустила из одной руки элемент, похожий на сито на ножках, дала ему отбежать на середину стола и что-то сделала второй ладонью. И сделала что-то такое, что элемент сам помчался к ее ладони, врезался в нее и рассыпался в пыль, которая моментально стала невидимой.
Я окаменел.
— Ба, а еще раз так можешь?
— Конечно! Сколько угодно! Помнишь, мы с тобой загадывали желания, и у тебя получился олень. А потом приехали твои родители и привезли тебе игрушечного оленика, который почему-то говорил «бе». Ты был в полном восторге.
Бабушка выпустила из правой ладони оленя, который отдаленно напоминал традиционную сцепку, и, наверное, так и мог бы использоваться. Олень выскочил в центр стола, но далеко бабушка уйти ему не дала: она снова притянула его к левой ладони. То ли олень был крупнее, чем предыдущий элемент, то ли тащила она его с меньшей силой, но его фрагменты оказались гораздо крупнее, чем у предыдущего элемента. Что бабушку ничуть не смутило, и она подтянула их к ладони еще раз и на этот раз превратила в россыпь микрозвездочек, которые тут же погасли.