Брудершафт с терминатором
Шрифт:
— Вы знаете, почему нас здесь держат? — повернувшись к нему, спросила я.
— Нет. Но догадаться нетрудно.
— Они требуют деньги у моего мужа? — Я сама удивилась, сказав «они», но поправлять себя не стала.
— Ничего об этом не слышал. Думаю, все дело в бизнесе. Что-нибудь не поделили, теперь будут улаживать. Надо просто потерпеть.
— Они ведь не убьют ребенка, правда? Ребенок совершенно ни при чем, — испуганно сказала я.
— Конечно, нет. Не думайте об этом. Никто вас не убьет. Вот увидите, они договорятся… Ну, заставят вашего мужа пойти на какие-то
«Может, предложить ему деньги? Судя по всему, парня просто наняли нас охранять; сколько бы ему ни заплатили, муж заплатит в десять раз больше. Но как сказать ему об этом? Что, если он откажется? Я не должна все испортить своей торопливостью. Надо набраться терпения, попытаться расположить его к нам, чтобы ему в самом деле захотелось помочь. Вопрос, есть ли у меня на это время? Что, если я теряю драгоценные часы и потом горько пожалею об этом? Вот сейчас скажу ему: „Олег, мой муж заплатит сто тысяч долларов, только отвези нас к нему“. Не сделать бы хуже. Что, в сущности, я знаю об этом парне? Ничего. И доверять ему тоже не могу. Сто тысяч большие деньги, не попасть бы из огня да в полымя».
— Через полчаса закончится моя смена, — заметил Олег, взглянув на часы. Прозвучало это так, точно данное обстоятельство являлось для него величайшим несчастьем.
Я почти решилась заговорить, но что-то удержало меня в последнюю минуту, и я промолчала, затем вспомнила о кукле и попросила Сашку:
— Давай уберем Барби, думаю, ей надо немного отдохнуть, она устала от игр.
— Но почему, мама? — захныкала Сашка. — Барби любит играть.
— Лучше все-таки убрать ее, к примеру, под подушку.
— Если вы из-за меня, то напрасно, — вмешался Олег. — Я не вижу ничего плохого в том, что сделал, и прятаться не собираюсь.
— Но этот человек… он думает иначе, и я не хочу…
— Да пошел он к черту… Хотя, конечно, раздражать его не стоит. В общем, решайте сами.
Я все-таки уговорила Сашку убрать куклу.
— Он всегда приезжает минут за пятнадцать, — вздохнул Олег, вновь взглянув на часы. — Если бы я мог оставаться с вами все время… Славка немного тормозной, но в общем-то неплохой парень, в том смысле… Ну, вы понимаете. А этот психопат. Я боюсь за девочку, мало ли что Придет ему в голову…
Лучше бы он не — говорил этого. Ни о чем другом я больше думать не могла. Он провожает моего ребенка в туалет, запирая меня в комнате, остается с ней один на один, и я ничего не смогу сделать…
— Что с вами? — спросил Олег, поднимаясь. — Вы побледнели…
— Неважно себя чувствую.
Я схватила Сашку и прижала к себе, устроившись на лавке. Хлопнула входная дверь, послышались шаги, Олег повернул голову и сказал слегка заискивающе:
— Привет, Алексей. — А я боялась поднять глаза. Он не ответил, Олег уступил ему место, он устроился в кресле и вдруг поманил Сашку рукой.
— Иди-ка сюда.
— Зачем? — испугалась я.
— Тебя не спрашивают. Иди, — повторил он.
— Что вы хотите от моего ребенка? — боясь сорваться на крик, спросила я, но Сашка выскользнула
— Скажи-ка, что тебе дядя принес сегодня?
— Дядя Олег? — отважно спросила Сашка.
— Точно, дядя Олег. — Он попытался улыбнуться еще шире.
— Барби. Хотите покажу?
— Ну, давай.
Сашка припустилась к постели, достала куклу и гордо вернулась с ней.
— Хорошая кукла, — кивнул Алексей и перевел взгляд на Олега. — Ума у тебя, как вижу, не прибавилось, — сказал он с намеком на печаль.
— Подумаешь, кукла, — нахмурился Олег.
— Ты дурака-то из себя не строй, — презрительно фыркнул Алексей. — Добреньким хочешь быть? И вашим и нашим?
— Чего ты несешь? — повысил голос Олег. Алексей встал и резко захлопнул дверь перед моим носом, ключ повернулся в замке.
— Ты, умник… — услышала я, потом послышалась какая-то возня. Через несколько минут все стихло. Я стояла возле двери, сцепив руки на груди, и не сразу сообразила, что Сашка, держась за мой подол, испуганно шепчет:
— Мама, почему дядя закрыл дверь?
— Все хорошо, — пробормотала я, хватая ее на руки.
Дверь распахнулась, и я увидела Алексея, он привычно устроился в кресле, точно готовился посмотреть телевизор, в нашу сторону вроде бы не взглянул. Где-то через полчаса спросил:
— Ужинать будете?
— Да, — кивнула я, удивляясь: раньше он не спрашивал, а просто приносил еду в термосах.
Он толкнул ко мне столик на колесах с термосами и пластиковой посудой и уставился на меня. Это было неприятно, и я поспешно отвела взгляд.
Нам бы следовало вымыть руки, но о том, чтобы лишний раз отпустить с ним ребенка, и речи не могло быть, поэтому я торопливо принялась раскладывать кашу по тарелкам. Как и обещал неизвестный похититель, кормили нас хорошо, с учетом того, что один из пленников ребенок. Алексей все еще таращился на меня, как будто собирался что-то сказать, но передумал, и я уже решила, что свое обычное молчание он не нарушит, но он вдруг заявил:
— Зря ты на него рассчитываешь. Он не поможет. Хоть он и дурак, конечно, но не до такой же степени.
— Он просто принес девочке игрушки, — нахмурилась я. Начало разговора мне не понравилось.
— Все с чего-нибудь начинается, — усмехнулся он, — но это плохая идея.
— Вам известна хорошая? — не выдержала я.
— А у тебя характер, — вдруг заявил он, немного помолчав. — Тебе ведь сказали, сиди и жди. Только и всего.
Я надеялась развить эту тему, но он замолчал так же неожиданно, как и заговорил. Начать разговор первой я не решилась, и вечер закончился как обычно. Несколько раз я ловила его взгляд, в нем не было ничего, кроме внимания. «Человек сидит и наблюдает за другими людьми, выполняет свою работу, — мысленно усмехнулась я. — Для него это просто работа, за которую платят деньги».