Бронзовый топор
Шрифт:
— Кунобар Серый. Он сбросил Ликанто… и двинулся сюда со всей своей армией. Они будут у городских ворот через неделю.
Блейд, лаская губами розовый сосок, не мог извлечь ничего тревожного из этих сведений.
— И что же? — спросил он, оторвавшись на мгновение от своего занятия. — Разве Кунобар не друг твоему отцу и тебе?
— Конечно. Но теперь кое-что изменилось, мой повелитель… из-за меня. Кунобар Серый давно хотел взять меня в жены. Он заявил об этом, когда я еще была ребенком, как того требует наш обычай. Мне он нравится… но я не любила его и ничего не обещала.
Блейд поднял лицо от ее груди.
— Пока?
— Пока я не рассердилась на тебя… в последние дни. Потому что ты обращался со мной как с ребенком и не видел, что я люблю тебя. Я послала письмо Кунобару. Я…
— Ты попросила Кунобара выступить в поход и завоевать твою руку в честном поединке со мной, так?
Талин отвела взгляд.
— Да. Я сразу же пожалела… но было поздно, гонец уже уехал. Но теперь это неважно, мой повелитель.
Блейд проследил за ее взглядом. Девушка смотрела на огромный бронзовый топор, сверкающий бледным золотом в лунном свете.
— Ты легко справишься с Кунобаром, — сказала Талин. — Он не так стар, как можно подумать, глядя на его волосы… и он прекрасный воин. Но никто не может выстоять против тебя! Я не тревожусь…
— Я тоже, — ответил Блейд, — потому что не собираюсь встречаться с Кунобаром в схватке. Я устал от крови и меня тошнит от убийств.
Талин отпрянула в сторону, уставившись на него изумленными глазами:
— Повелитель Блейд не мог произнести этого! Ты должен сражаться с Кунобаром… или он заберет меня, а тебя ославит трусом по всей Альбе!
В голове у Блейда внезапно взорвался разряд боли.
Страдание исказило его лицо, и он с яростью выпалил:
— Пусть Кунобар берет тебя! Или дьявол, если захочет!
Слова эхом отразились от стен. Дьявол? Блейд, которого знала Талин, помянул бы Тунора!
Ужас девушки сменился тревогой. Она внимательно рассматривала лицо возлюбленного, и в ее глазах светилась почти материнская нежность.
— Тебе плохо? Фригга, помоги мне, я вижу, что-то изменилось! Ты не похож на прежнего Блейда… и говоришь иначе… Что с тобой?
Блейд потянулся к ней, решив, что на этот раз не даст себя отвлечь. Талин сопротивлялась, все еще что-то лепеча, потом замолчала, ощутив тяжесть его тела. Через несколько мгновений она начала ритмически двигаться; с губ девушки сорвался стон.
Блейд чувствовал, как боль стучит в его голове. Кто-то вскрикнул — он с трудом узнал свой голос. Затем боль исчезла, и на смену ей пришла абсолютная тишина и покой… покой, когда он стремительно падал в тело Талин. Она была теперь чудовищно огромной, величиной с планету, с целый мир, раскрывший перед ним гладкие горы ароматной женской плоти и красные реки артерий. Он падал и падал — прямо во влажный, пылающий ад, не в силах удержаться на этих розовых склонах, что становились все круче; он скользил вниз и вниз — на границу вечности, на самый край, с которого срывался водопад пенящейся девственной крови.
В краткий миг просветления, равный половине вздоха, он отчаянно цеплялся за единственную реальность, которую знал, страшась возврата в свой прежний мир. В мощной, ослепительно яркой вспышке света
Слова бомбардировали его мозг словно крошечные ядра, сыпавшиеся из перевернутого бычьего рога, и хор рыдающих голосов напоминал Блейду, что в руках у него черный шарик — из той горсти, что лежала на столе. Самая крупная из жемчужин, возвращенная ему Ярлом, который отнял у пирата в пиршественном зале Крэгхеда.
— Слишком большое богатство для такого негодяя, — объяснил Ярл. — Оно может внушить ему мысль… мысль… мысль…
Блейд мчался теперь верхом на этой черной жемчужине, цепляясь за гладкую скользкую поверхность. Внезапно он вылетел из красного тоннеля прямо в клубящийся над Крэгхедом туман. Прибой пел погребальную песню для королевы Беаты, стонущей в железной клетке. Внизу, под стеной, громоздилась огромная куча отрубленных голов, и чудовищные мухи, выхватывая их одну за другой, уносили прочь. Сверкнуло лезвие топора с запекшейся кровью… Потом его заволокло туманом, который становился все холоднее… холоднее… холоднее…
Айскалп, дремавший в углу, ожил и бросился на Блейда — ужасное создание с кровавым пятном вместо лица. Сверкнула бронза, и в комнате послышался мрачный шорох перепончатых крыльев.
Из сдавленного горла Блейда вырвался последний хриплый стон. Ни Тунор, ни сам Блейд не смогли бы объяснить, что он означает.
Глава 16
— Некоторые из величайших открытий, — задумчиво произнес лорд Лейтон, — были сделаны совершенно случайно. Я полагаю, Дж., мы стоим на пороге одного из них.
С минуту Дж. не отвечал, разглядывая рослого мужчину, вытянувшегося на узкой больничной кровати. Ричард Блейд мирно спал, его курчавая бородка и длинные волосы темным пятном выделялись на снежной белизне подушки. Загорелое тело усеивали крохотные электроды, соединенные проводами с электроэнцефалографом в углу пустоватой комнаты — одной из многих палат госпитального отсека, лежавшего глубоко внизу под каменной громадой Тауэра. В помещении царила тишина, нарушаемая только негромким гудением прибора.
Дж., суховатое лицо которого носило следы долгих дней и ночей, проведенных в тревожном ожидании, потер ладонью лоб. Глава отдела МИ6 секретной службы Ее Величества давно привык к грузу ответственности, но напряжение последних недель оказалось для него почти невыносимым.
— Я думал, что мы его потеряем, — сказал Дж. — Признаюсь вам, Лейтон, надежда уже оставила меня… и я готов был обвинять во всем вас и ваш проклятый компьютер.
Глаза лорда Лейтона налились от утомления кровью, белый халат, измятый и грязный, висел на его тощих плечах словно тряпка. Время от времени он морщился и растирал левую лопатку, как будто пытался избавиться от искривившего спину горба. Внимательно изучая показания энцефалографа, он пробормотал: