Бронзовый топор
Шрифт:
— Я убил Хорсу в справедливом и равном бою. Никто не станет оспаривать это?
Ликанто мрачно кивнул и уставился в свой рог с пивом. Люди вокруг него зашевелились, пряча глаза и перешептываясь. Наконец заговорил Кунобар. Взгляд его был твердым, но в тоне ощущалось некое разочарование — так что Блейд вновь засомневался в том, насколько расположен к нему этот человек.
— Ты победил честно, — сказал Кунобар Серый.
Блейд отвесил небрежный поклон королю.
— Тогда по вашему закону я беру все, что было у Хорсы. Его
— Согласны. — На этот раз ответил Ликанто. — Но ты ошибся насчет жен — в Альбе дозволяется иметь только одну жену. А у Хорсы жены не было, так что здесь ты ничего не выиграл, чужак. Но все остальное — твое, как положено по закону… — Король поерзал в кресле. — Однако закон также гласит, что теперь ты — мой вассал, и должен сражаться, когда я прикажу… сражаться за меня и защищать мой дом. И твое благополучие будет зависеть от моих милостей. Ты согласен?
Блейд снова поклонился на этот раз с большим почтением.
— Согласен, мой король. Но я хотел бы поговорить о таких вещах в другое время Я утомлен, хочу есть и пить. Разреши мне удалиться в мой новый дом и восстановить силы.
Он бросил взгляд в толпу, пытаясь обнаружить Сильво. Если все идет по плану, то слуга должен уже обретаться в конюшне… Похоже, он выполнил приказ и исчез вовремя. Тело Хорсы, словно груду мусора, взвалили на грубые носилки. Никто, даже рабы-носильщики, не обращали внимания на обугленные искалеченные останки. Хорса умер. Долгой жизни победителю!
Блейд подавил приступ тошноты и отвернулся. Пора забыть о цивилизованном мире, в котором он родился; теперь он в Альбе. Все равно что в Англии времен Вильгельма Завоевателя…
Поклонившись в последний раз, разведчик закинул на плечо тяжелый топор и огляделся.
— Я вижу, что мой слуга-мошенник уже исчез. Не сомневаюсь, что сейчас он служит мне, срезая кошельки у зазевавшихся горожан. Может кто-нибудь проводить меня в мой новый дом?
Люди, окружавшие кресло короля, опять начали перешептываться, но ни один не вышел вперед. Блейд усмехнулся:
— Значит, мне самому нужно искать дорогу? Я могу ошибиться и тогда буду вынужден снова затеять драку. Сейчас мне этого не хотелось бы… я должен поспать.
И снова на помощь пришел Кунобар, вызвав у Блейда новый приступ подозрений. Почему он делает это? Какую цель преследует?
— Я покажу тебе дорогу, — сказал капитан, — и прошу не обижаться, что остальные ведут себя столь невежливо. — Он холодно улыбнулся, окинув взглядом стоявших вокруг людей. — Все они поставили на Хорсу и теперь стали немного беднее. Ступай за мной, Блейд, и я покажу тебе дом, который ты выиграл.
Они протиснулись сквозь толпу. Кунобар шел впереди, щедро раздавая удары ножнами меча и отталкивая людей, которые стремились поближе рассмотреть победителя. Чадящие факелы едва разгоняли туманную мглу ночи, и Блейд прикинул,
Кунобар вел его по грязной неширокой улице, заваленной мусором, вонючими отбросами и навозом. Блейд сказал ему в спину:
— Они все поставили против меня? А на кого ставил ты, благородный Кунобар?
Капитан обернулся и выдавил улыбку:
— Я поставил на вас обоих. Не ради денег — из чистого интереса. Я всегда так поступаю. И никогда не проигрываю.
Блейд коротко рассмеялся.
— Мудрое правило! Но тот, кто не рискует, не может и выиграть.
Кунобар не ответил.
Они свернули в переулок, такой же грязный и еще более узкий. На углу возвышалось большое деревянное строение, фасад которого был освещен множеством пылающих факелов. Блейд кивнул в его сторону и сказал:
— Богатый и прекрасный дом, верно? Кто здесь живет?
— Госпожа Альвис, супруга короля. И все ее женщины. Не шатайся поблизости от ее дома… и ни в коем случае не заходи внутрь — это запрещено законом и карается смертью. Только Ликанто может бывать там — и то с разрешения королевы.
Разведчик отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Бедный Сильво! Ему придется сунуть свой уродливый нос в берлогу разъяренной медведицы… Впрочем, как и самому Блейду.
Глава 7
Блейд лежал в тени на мягкой траве, покрывая дно неглубокой ложбины, полускрытой ажурными листьями папоротника и стеблями вереска, усеянного розоватыми цветами. Лощина купалась в рассеянном зеленоватом свете; единственный солнечный луч, прорвавшийся сквозь нависшие ветви деревьев, дрожал в воздухе прозрачным сверкающим конусом.
Она стояла в этом потоке золотистого света, облаченная в белый плащ с малиновым пояском, с глубоко надвинутым капюшоном, и держала перед собой, словно святыню, золотой меч. Блейд не видел ее глаз, но знал, что она рассматривает его со странным интересом; он чувствовал, как под этим обжигающим взглядом в жилах начинает закипать кровь. Он ощущал невероятное возбуждение.
Это была верховная жрица друсов — та, что принесла в жертву девушку на поляне в дубовой роще, — и Блейд произнес ее имя, словно всегда знал его:
— Друзилла! Иди ко мне!
Медленно склонив голову, она воткнула золотой меч в землю и отбросила назад капюшон. У Блейда остановилось дыхание. Ее руки плавно простирались к нему, она двинулась вперед и луч солнца, падавший сверху, покорно скользнул следом. Волосы ее завитками обрамляли лицо с узким изящным подбородком и белоснежной кожей, алые губы были полураскрыты, глаза сияли темным золотом. Белый плащ облегал тело, не скрывая, но подчеркивая его формы. Блейд видел, как колышатся, словно танцуя, ее груди — каждая в своем ритме; как струятся, подобно морским волнам, ее бедра, как плывут над зеленым ковром травы округлые колени, взбивая тонкую ткань.