Бронзовый грифон
Шрифт:
– А вход Большой Луны в знак Орла?
– Я думаю… – зашевелил усами Гольбрайн.
– А я думаю, коллеги, – положил конец спору декан, – не стоит устраивать научные диспуты, когда следует оценить правильность выполнения работы. Фра Антоло!
– Да, мэтр Тригольм.
– Будьте любезны подождать нашего решения за дверью. Признаюсь, случай весьма запутанный… Нам нужно посоветоваться.
Антоло поклонился и, развернувшись на пятках, стремительно покинул аудиторию. Больше всего ему хотелось напиться до бесчувствия, а еще лучше разбить кому-нибудь нос. Желательно
Толпившиеся в полутемном коридоре студенты, ожидавшие оценок, со всех сторон бросились к товарищу:
– Ну? Что? Как? Да рассказывай же!
Табалец обвел взглядом друзей.
Все тут. Никто не разбежался.
Гибкий, подвижный каматиец Вензольо; увалень, больше похожий на ручного медведя, уроженец лесистого Барна, Емсиль; кривоногий длиннорукий Бохтан из Окраины, потомок бессчетных поколений всадников и пастухов; изнеженный и женственный аксамалианец Летгольм, удивительно ловко управляющийся с кордом хоть правой, хоть левой рукой; т’Гуран – родом из Вельсгундских холмов – он единственный из всей компании имел право на дворянскую приставку к имени.
– Не молчи же! Гово’и! – Вензольо, как обычно, проглатывал звук «р». Вначале над ним смеялись, потом привыкли. Ну, что поделаешь? В Камате, славящейся лучшими в мире виноградниками и самым душистым табаком, все немного картавят.
Антоло развел руками:
– Честно?
– А как еще? – прищурился, словно прицеливаясь из лука, Бохтан.
– Если честно, то не знаю.
– Как так? – опешил Емсиль.
– Что ст’яслось-то?
– Опять Гусю моча в голову ударила? – презрительно скривился Летгольм.
– Моча? Да его башка битком набита отборным свинячим навозом! – Антоло взмахнул кулаком. – «Молодой человек, вы меня разочаровали! Столь откровенный бред…» – Сварливые интонации профессора удались табальцу столь похоже, что студенты взорвались громовым хохотом. Смеялись даже те, кто стоял в отдалении и слов Антоло слышать не мог.
– Что ж ты написал такого? – удивился т’Гуран. – Или задание…
– Да задание плевое! – Антоло оглянулся на дверь в аудиторию. – Составить гороскоп на самого себя. Подробный, по годам, на будущее…
– И у меня то же было! – воскликнул Летгольм. – Подумаешь, сложность! Ерундовей не придумаешь!
– А мне нужно было на декана гороскоп составить, – пробасил Емсиль. – То-то я струхнул… Он-то, небось, сам на себя едва ль не каждый месяц составляет.
– Да погодите вы! – остановил друзей Бохтан. – Растрещались, как сороки! Антоло, что ты не так сделал? Что им не понравилось?
– Да откуда мне знать, что им не понравилось? Я все по правилам делал. Все звезды в Вороне определил, влияние Солнца, Большой Луны, Малой, будь она неладна, ненавижу заразу! – Студенты сочувственно закивали – небесный путь Малой Луны и вправду отличался излишней прихотливостью, которая доставляла немало пренеприятных мгновений изучающим астрологию, а многим стоил седых волос. Прямо не светило небесное, а рыбацкая
– Дальше, дальше что? – теребил друга Бохтан. Он умел вцепляться насмерть – и в собеседника, и в бока необъезженного коня.
– А дальше выходит такое, что ни в какие ворота не лезет! Будто не мой гороскоп!
– Солнце в асценденте п’авильно вычислил? – встрял Вензьоло.
– Я пять раз перепроверил! И Гольбрайн говорит – ошибка не больше четверти градуса…
– А что значит – не твой гороскоп? – задумчиво проговорил т’Гуран. – Кто знает – твой, не твой?
– Да понимаешь! – Антоло развел руками. – Если бы я на генерала какого-то составлял… Сила воли! Твердость характера! Решительность…
Мэтр Носельм стукнул кулаком по столу. Удар получился слабый и жалкий, но профессор, тем не менее, скривился, словно от нестерпимой боли.
– Это невозможно! Я вообще склоняюсь к мнению, что в наше время подобные личности перевелись! Вы только послушайте! – Он схватил бумажный листок и зачитал вслух, делая излишне драматические паузы, как плохой актер: – Средний рост. Самоуверенность. Желание властвовать…
– Что тут удивительного? – пожал плечами Гольбрайн. – Желание, присущее девяти людям из десяти опрошенных.
– Вы слушайте дальше! Сила воли и воля к победе! Твердость характера, умение рискнуть всем и победить!
– Ну, право же, коллега! – улыбнулся декан. – Не приходит ли вам в голову, что речь идет об игре в кости или карты? Зачастую гороскопу допускают двоякое толкование…
– А то и троякое, – заметил Гольбрайн, теребя нижнюю губу.
– А это? Как вам понравилось? Честолюбив и добьется желаемого. Одержит три великие победы на поле брани. Двух королей низложит и одного возведет на престол.
– Ну… – замялся мэтр Тригольм, а Гольбрайн только вздохнул.
– Что, уважаемые коллеги, нечем крыть?
– Оставьте ваш жаргон для портовых притонов, – с неожиданной злостью ответил мэтр Гольбрайн.
– Вы, кажется, забываетесь! – Гусь принял позу записного фехтовальщика.
– Ну, что вы мне сделаете? – насупился Гольбрайн и развернул плечи. Носельм хоть и был лет на десять моложе, невольно попятился – сложением его коллега-астролог ничуть не уступал лесорубу. – На дуэль вызовете?
– Мэтр Тригольм, я попросил бы призвать к порядку…
– Коллеги, не будем ссориться! – Декан примирительно воздел руки. – Случай действительно весьма запутанный. Но налицо желание фра Антоло перепроверить им же полученный результат…
– Значит, сам чувствует, что глупость получилась! – горячо воскликнул Носельм. – Сила воли и воля к победе! Упрямство, как у итунийского быка, – в это я еще поверю! Но воля к победе…
– Мэтр Тригольм, – вмешался Гольбрайн. – Я заявляю как человек, все зубы проевший на составлении гороскопов, ошибка если и есть, то столь мизерная, что не в состоянии повлиять на конечный результат. Я сам не понимаю, как такое может получиться, но ведь получилось! Поразительно, неправдоподобно, но, похоже, правда.