Бронепароходы
Шрифт:
Поляк сел в кресло и посмотрел на Романа с сомнением:
— Рекомендация весьма невыгодная.
Коренастый и дородный Поляк напоминал чиновника невысокого класса, а вовсе не руководителя быстро богатеющей и беззастенчивой компании.
— Я могу указать местонахождение промысла.
— Его укажет любой местный житель. И любой капитан найдёт дорогу.
Роман понял, что разговор складывается сложнее, чем он рассчитывал. Без приглашения он придвинул к себе другое кресло и тоже сел.
— Вы знакомы с господином Хамзатом Мамедовым? — спросил он.
Телохранитель
— Слышал о таком, — кивнул Поляк. — Доверенное лицо Эмануила Нобеля.
— Это Мамедов разрушил ваш план завладеть оборудованием Глушкова.
— О чём вы? — удивился Поляк так искренне, что нельзя было не поверить.
— Ваш агент Голдинг уговорил молодого Иннокентия Стахеева захватить нобелевскую баржу с оборудованием. Мамедов нашёл баржу и убил Голдинга.
О том, что Голдинг явился к Стахееву от Савелия Григорьевича, Роману в Святом Ключе рассказала покойная Ксения Алексеевна. Дивная была ночь…
Поляк размышлял. Роман смотрел на него прямо.
— Чего же вам угодно, молодой человек?
— Заключить сделку с «Шеллем» против Нобелей.
Четверть века назад на российский Кавказ пришли бароны Ротшильды. Их нефтяная империя распростёрлась от промыслов Баку до порта Батума. А транспортировкой продукции по Волге занимался нижегородский агент Гирш Поляк, по-русски — Григорий Абрамович. На деньги Ротшильдов он учредил речное буксирное пароходство «Мазут», подразделение компании.
Смута 1905 года настроила Ротшильдов против России, где собственность евреев всегда была под угрозой, и бароны продали свои русские активы англо-голландской компании «Шелль», получив достойное место в её руководстве. «Мазутом» тогда управляли уже сыновья Гирша Савелий и Михаил. Их фирма оказалась единственным российским пароходством «Шелля»; оно открывало доступ на рынки России, и денег на «Мазут» британцы не жалели. В конце концов напористый «Мазут» вторгся в товарно-пассажирские перевозки: купил пароходство «Ока», а с помощью кредита завладел обществом «По Волге». Но главным конкурентом «Шелля» и «Мазута» оставались Нобели.
— Что ж, я слушаю ваше предложение, — с холодным интересом сказал Поляк. — Но учтите, что наши геологи не верят в продуктивность Арлана.
— Начальник промысла Турберн уже имеет доказательства обратного. С оборудованием Глушкова он добудет там нефть. Если победят белые, нефть достанется Нобелям, если красные — то Советам. А я могу уничтожить Арлан.
— Каким же образом?
— Силой, — просто ответил Роман. — У меня катер и команда. Я доберусь до промысла и заставлю работников демонтировать оборудование Глушкова. Вышки взорву, оборудование погружу на баржу и привезу в Уфу. Нужно, чтобы агенты «Шелля» ждали меня там начиная с десятого октября сего года.
— А вы всё продумали, — с уважением оценил Поляк.
— Разумеется, Савелий Григорьевич.
Роман ощущал себя блистательным и непобедимым.
— А чего хотите вы сами?
— Для начала — лично сопровождать оборудование до завода, где его будут изучать. Это Индокитай, верно? Или Суматра? Или Борнео?
— Восточное конструкторское бюро «Шелля» находится в Сингапуре.
— Пускай
Поляк молчал. Роман понимал, что он думает не о рисках — рисков нет; Поляк взвешивает возможные приобретения. «Шелль» потеснит Нобелей с российского рынка и раздобудет образец прогрессивного оборудования, а если геолог Губкин прав, то вооружится новой стратегией нефтеразведки. И все эти выгоды в обмен всего лишь на стул для предприимчивого самозванца.
— Я не могу ничего обещать за господина Детердинга, — сказал Поляк.
— Что ж, удовлетворюсь пока обещанием только от вашей компании.
— Извольте, я его даю! — Поляк энергично встал и протянул Горецкому руку: — С десятого октября в Уфе вас будет ждать агент «Мазута».
Роман тоже встал.
— И зарезервированный вагон до Владивостока.
— Конечно, — усмехнулся Савелий Григорьевич.
Роман ответил рукопожатием. Сделка заключена!
Роман испытывал странное, но лёгкое ошеломление. Чёрт возьми, с ума сойти: уездный Чистополь — и тропический Сингапур!..
Он, Роман Горецкий, наконец прорвётся в круг большой жизни, больших людей и большой власти!
Внезапно где-то невдалеке тяжко загрохотали артиллерийские орудия, от гула канонады звякнули стёкла. Телохранитель Поляка тотчас вскочил, подбежал к окну и раздвинул планки жалюзи. С городского рейда вела огонь плавбатарея «Чехословак» — на створе появились пароходы красных.
07
Эта широкая и тупоносая железная баржа раньше называлась «Тёща» — видно, хозяин любил пошутить. Военморы закатили на неё четыре полевых орудия, и получилась плавучая батарея «Атаман Разин». Плавбатарею таскал буксир «Клюкин». Он вывел «Разина» к Жукотинскому яру, на котором под жухлой травой бугрилось древнее татарское городище; отсюда дальнобойные пушки целый час лупили снарядами по чистопольскому рейду и флотилии адмирала Старка. «Разину» издалека отвечала плавбатарея «Чехословак». Перестрелка не дала результата — никто ни в кого не попал. «Клюкин» уволок свою баржу с раскалёнными пушками на стоянку за Кубасским перевалом.
Маркин объявил по флотилии, что балтийская братва желает поговорить.
— Не советую ходить на их митинг, — неприязненно сказал Раскольникову Струйский. — Развал государства и армии начался с таких вот митингов.
— Надо слышать свой народ! — свысока заявила Струйскому Ляля.
Раскольников мягко промолчал. Струйский пожал плечами.
Ночь была ясной, над былинным Жукотином в чёрном небе висел острый мусульманский полумесяц. Балтийцы собрались возле дома бакенщика — маленькой избушки, покрытой еловой корой. К стене избушки, словно боевые хоругви, бакенщик привалил огромные фарватерные знаки на длинных шестах — дощатые круги и прямоугольники. На вешалах сушились ветхие сети. Сам бакенщик — старичок, списанный на берег шкипер, — сидел на лавочке под окошком пьяный до бесчувствия: балтийцы угостили его спиртом. Одичавший в одиночестве без работы, дедушка был рад любому обществу.