Бродяга
Шрифт:
На полу в центре рубки тихо постанывал Кришна. Но вот и он тоже приподнял голову, посмотрел вокруг невидящим взором, и медленно в его взгляде начали проскакивать проблески сосредоточенности и мысли. Он увидел Чела, открыл рот и промычал что-то невразумительное, сел, как в замедленной съемке, повертел головой, и наваждение постепенно отступило.
— Чел, что это было?
По экрану пробежали световые пятна, искорки, какие-то цифры, образы и, наконец, установилось нормальное изображение.
— КоК… КоК!
— Да… шеф.
— Как
— Шеф… после ремонта я такой же, как прежде. Я готов к работе, шеф.
— А-аа… Дай картинку грузового.
— Грузового, шеф?
— Да, грузового отсека, КоК, картинку.
На экране появилось изображение грузового отсека. Четыре контейнера стояли как обычно. Пятый лежал на боку с лопнувшим швом на стыке стенок. В остальном все было без изменений.
— Все понятно, КоК. Теперь по очереди все отсеки.
Везде было, как прежде, разве что пыль покрывала все видимое больше обычного.
— КоК, прокрути в памяти все самые последние минуты.
КоК после некоторого молчания стал вспоминать:
— Согласно инструкциям и указаниям была внесена коррекция полета… э-э-э… затем выключение систем двигателя, внутренней сети… Дальше все.
— Где мы сейчас находимся и сколько времени прошло, ты можешь сказать?
— Насчет времени — ничего сказать не могу, а находимся мы в северо-восточной части, в квадрате 352–710–790… Отклонение от курса — сто пятьдесят тысяч парсеков.
Кришна присвистнул:
— Так это несколько недель полета. Не может быть, Чел!
Чел махнул рукой:
— КоК, заблокируй двери грузового и выкачай воздух… Впрочем, воздух не надо, могут полопаться.
— Сделано, шеф.
— Теперь поройся в картах и высчитай курс на ближайшую станцию.
— А мы и находимся на одной из станций, шеф, — радостно доложил КоК.
— Что-о?
На экране застыли звезды и ничего не было видно. КоК догадался дать круговой обзор, и они увидели, что их звездолет пристыкован к огромной станций.
— Станция техобслуживания, марка — ТО-5А! — Блеснув знаниями, гордо доложил КоК.
— И долго мы здесь торчим?
— Не могу знать!
— Ффу ты, ну ты… Бред какой-то… Она хоть жилая? Почему нет связи и огней?
— Шеф, я бы с удовольствием сам там побывал и выяснил, что к чему, только, боюсь, мне трудно будет приподнять свой припаянный зад.
— Заткнись!
Чел поерзал в кресле, достал пару бутылочек пива и привычным движением…
— Шеф!! Мы пристыкованы!!
…открыл их одна об другую, усмехаясь. Они с Кришной осушили бутылки и почувствовали некоторое облегчение.
— Ну что, Криш, мы так можем сидеть и сидеть. Думай — не думай, а идти надо… Надеваем костюмчики, а мыться-бриться будем потом.
На станции царила тишина и покой. Не работали цеха, конвейеры, двигатели, никто не ходил по коридору, лишь тускло светили холодным неоновым светом лампы коридора. Разгерметизации не было, но, на всякий случай, они не снимали
Прочитав на одной из дверей «Операторская», Чел толкнул ее плечом, и они вошли. За центральным пультом сидел какой-то толстячок и жевал что-то из консервов. Увидев их, он выпучил глаза, подскочил и согнулся в сильном кашле. Проводив застрявшее дальше по маршруту, он испуганно выглянул из-под стола и поднял руки вверх.
Чел с Кришной неторопливо подошли к толстяку. Чел начал раскручивать шлем. Кришна присел на край стола и поднял к лицу стоявшую там бутылку:
— Чел, похоже, во всей вселенной нет более благородного напитка, чем «Белая лошадь», — И тоже стал освобождаться от скафандра.
Толстяк не проронил ни слова, только хлопал глазами, стараясь смотреть на обоих сразу. Чел, положив шлем на стол, подмигнул толстяку и поинтересовался:
— Ну и как идет работа! Заказов много?
Не получив ответа, он обратился к Кришне:
— Похоже, что на станции больше никого. Так, что ли? — Он повернулся к толстяку. Толстяк, наконец, пришел в себя, опустил руки и проворчал:
— Какая тут работа… Вы что, издалека?
— Ну.
— Как только пролетели… — удивился толстяк. — Вы что, не в курсе?
— А что такое?
— Война идет.
— Давно?
— Давно.
— И что за война?
— Чел, какая может быть война?
— Подожди. Так кто с кем воюет?
— А кто его теперь знает… Наши с вашими.
— А «наши» — это кто?
— Тутошние, местные с Северо-Востока… А вы, случаем, не десант?
— Десант, десант, успокойся. Давай толком, по-порядку.
И толстяк поведал историю о местной планете, обитатели которой, люди религиозные, в последние годы как с ума посходили на этой почве… ждут какого-то пришествия, якобы описанного в ихней «Книге Судеб»… постоянные культовые обряды, хотя большинство прозябает в нищете, торговля свернулась… Потом, говорят, власть захватила кучка фанатиков и после переворота началась настоящая бойня… Все ближайшие станции либо разрушены, либо захвачены. Сам он сумел спрятаться, остальных увели… Теперь живет тем, что подбирает части, а то и целые спутники, остающиеся после набегов, а улетать на этой тихоходке боится.
— Ну и сдохнешь так когда-нибудь с голоду, либо свихнешься от страха.
— А что делать, что делать? Вчера вас вот подобрал, хотел посмотреть, что это за штука такая… ни света, ни связи… Для маскировки?
— Для маскировки, для маскировки. Есть там у нас чудные маскировочные контейнеры… Открыл — бац! И отключился вместе со всей электроникой…. Сволочь белобрысая… Впрочем, сам должен был догадаться, что везу, — бурчал Чел.
— Так ты знаешь, что в контейнерах, Чел?