Бродяга
Шрифт:
— Хорошая фотография, — похвалила Инна Пална, протягивая один снимок Славке. На следующий день она не пришла в школу.
Очень хорошая, мысленно согласился Славка, увидев справа от портрета Инны Палны в верхнем ряду три знакомые рожи: ИВАНОВ САША, ВОРОНИН СЛАВА, ЯКОВЛЕВ ЖЕНЯ. Жека был крайний и улыбался шире всех, показывая свои гнилые зубы. Очень хорошая фотография. Славка аккуратно засунул ее в портфель, между учебниками, и помчался в раздевалку. Но спешил он напрасно, потому что там его поджидал неприятный сюрприз. Жека Яковлев оказался предателем. Потому что разговаривал
Вообще-то у этого толстяка, что стоит сейчас с ним, Хомягин не фамилия, а прозвище. По-настоящему его зовут Камягин. Вадик Камягин из пятого «Б». Он подлый, продает втридорога заграничные жевачки, которые привозит папа, и делает бизнес. Хвастается и продает. И никто ничего не может ему сделать, потому что он не только толстый, но и сильный. Даже Майкл, который учится в том же пятом «Б», не рискует с ним связываться. А много на одного — нечестно. Поэтому их компания решила бороться с Хомягиным по-другому и объявила ему бойкот. Так Майкл придумал, еще неделю назад. И вот Жека…
Славка сделал вид, будто не заметил разговаривающих и теперь не может найти в шкафу свои сапоги. Ему было прекрасно слышно, о чем болтают Жека с Хомягиным. О каком-то лезвии. Хомягин хочет за него рубль. Знает, подлюга, что у Жеки денег с собой нет, а лезвие непременно заполучить хочется: он их с первого класса собирает.
Все равно. Из-за какого-то лезвия… ПРЕДАТЕЛЬ. БАБА. Славка не стал ждать, чем все закончится. Он натянул сапоги и с независимым видом протопал мимо, нарочито грохоча каблуками. Жека увидел его, покраснел… ПРЕДАТЕЛЬ.
— Мы тебе это припомним, — сквозь зубы процедил Славка. И выбежал из школы, почувствовал, как к горлу подступили слезы.
Когда дома сгоряча рассказал о случившемся маме, та рассмеялась и посоветовала не забивать голову глупостями. Мама ничего не понимала в предательстве.
Поэтому, когда Славка ушел к себе в комнату и забрался на диван, настроение у него было поганое. Самое подходящее для того, чтобы расправиться с Жекой.
Что он и сделал.
…Славка еле высидел до конца уроков. Не успел еще смолкнуть последний звонок, как он рванул из класса.
Дома никого не было. Славка швырнул портфель у порога, скинул сапоги и прошел к себе. Мама утром торопилась, не прибралась, и в комнате остался беспорядок. Хорошо, что не нашла фотографию, облегченно подумал Славка.
Фотография лежала там, где он ее и оставил — под грудой учебников. Славка отодвинул их в сторону и взял снимок в руки. На снимке были все, как вчера. Завитушки, СЕНТЯБРЬ-87, окошки-иллюминаторы, улыбки, ИВАНОВ САША, ВОРОНИН СЛА… Нет, не все также.
Не улыбался Жека. Его гнилых зубов не было видно из-за… Что за черт! Славка мог бы поклясться, что не делал этого. Вчера, сидя на диване, он сделал кое-что другое.
Вчера ему не понравилась Жекина улыбка. Улыбка предателя. «ПРЕДАТЕЛЬ. БАБА. КОЗЕЛ, — подумал тогда Славка. — ВОТ МЫ ТЕБЕ СЕЙЧАС БОРОДУ…» Он взял чернильную ручку и пририсовал сфотографированному Жеке жидкую козлиную бородку. Но удовольствия
А сегодня те несколько штрихов слились в одно сплошное фиолетовое пятно, как будто кто-то неосторожно посадил кляксу, залепившую Жекино лицо почти до самого, носа. Эдакую жирную кляксу величиной с двухкопеечную монету. Только теперь она была совершенно сухая и бросалась в глаза. Слишком бросалась.
Славка недоуменно повертел фотографию, даже понюхал ее. Обычная фотография. Так почему же получилось пятно, если чернила высохли? Неужели из-за несчастного случая с Жекой? Еще не осознавая всю опасность своих действий, Славка решил устроить маленький эксперимент.
Он порылся в ящиках стола, отыскал свою фотографию, оставшуюся с прошлого года. Снимок был примечателен, пожалуй, лишь тем, что напечатали его на такой же матовой черно-белой фотобумаге. Потом достал чернильную ручку, которой воспользовался вчера, несколько раз провел у себя сфотографированного по лбу. Полосы, КАК И В ТОТ РАЗ, не расплылись, но… надо подождать. Славка высушил чернила, взял обе фотографии и засунул под учебники. И забыл о них. Начисто забыл.
Вспомнил только вечером, перед тем как лечь спать. Мама заставила прибираться. Он стал складывать учебники в стол и наткнулся на снимки. На «опытной» фотографии все осталось по-прежнему, полосы — полосы! — как и темнели на лбу. Он перевел взгляд на ТУ фотографию, и ему вдруг показалось… Ерунда. Он положил снимки в верхний ящик стола, закончил уборку, разделся, выключил свет и юркнул под одеяло. Надо будет завтра утром еще раз проверить, подумал он. Мало ли что показалось.
А показалось ему, что фиолетовое пятно УВЕЛИЧИЛОСЬ И УЖЕ КАСАЕТСЯ ЖЕКИНОГО НОСА. Но ведь этого не может быть.
Утром Славке было не до фотографий — он проспал. И мама проспала, и папа, потому что единственный будильник отстал на полчаса. В суматохе Славка успел только выпить стакан чая и откусить полбутерброда, на большее не оставалось времени. И все равно на русский опоздал.
Учительница, естественно, объяснений никаких не приняла, а заставила в качестве наказания делать лишнее упражнение, пока Славка, заняв свое место, собирался с силами, ему пришла записка. Записка была от Сашка и состояла из двух слов: «ЖЕКА ИСЧЕЗ». Ничего не поняв, Славка пожал плечами. Конечно, интересно узнать, что там еще с этим Жекой приключилось, но придется подождать: учительница была уже «на взводе», и попадаться с записками не было никакого желания.
После звонка Славка подошел к Сашку.
— Жека-то исчез, — смакуя новость, старательно выговорил Сашок.
— То есть как исчез?
— Да вот так. Ко мне сегодня утром мать его прибегала, спрашивала, не знаю ли я, где ее Женечка. В больнице, отвечаю. А она говорит, что из больницы звонили и сказали, что не могут Жеку найти, пропал он. Спрашивали, нет ли дома.
— Куда он мог подеваться? Ведь ты сам говорил, что у него челюсть…
— Ну и? Думаешь, со сломанной челюстью и ходить нельзя? Я, когда ногу сломал…